Секретарша не сводит с меня глаз дольше, чем я считаю нужным, затем хватает свое пальто и сумочку.
— Извини, мистер Кеннеди сейчас со студентом, а в пять он обычно уходит домой.
Я смотрю на дверь мистера Кеннеди — у Линкольна Кеннеди есть собственная блестящая серебряная табличка, выгравированная на стене.
Дверь открывается, и моя кожа начинает гореть, когда Мисти выходит, ее обычное естественное сияние сменяется бледно-белой кожей. Пробегая мимо, она встречает меня взглядом, и я думаю, что могу выплеснуть содержимое своего желудка, увидев ее наедине с ним.
Сегодня никакой вызывающей ухмылки... Что-то не так.
— Все в порядке, Стефани, я приму ее, — говорит Линкольн, произнося имя Стефани так, что у меня сводит пальцы на ногах.
Стефани тоже это замечает. Ее лицо вспыхивает свекольно-красным, когда она смотрит на меня, затем на дверь, из которой только что вышла Мисти.
— Тогда, когда закончишь, запри дверь.
Она хватает пальто и уходит, качая головой.
Я встаю и делаю шаг к двери. Мое горло сжимается, зная, что Микаэль будет тем, с кем я столкнусь прямо сейчас. Неудивительно, что Мисти бледная — Микаэль обладает способностью удалять весь пигмент одним взглядом. Одному Богу известно, что он ей наговорил.
Он сидит небрежно, расслабленно расставив ноги, опустив голову и сосредоточившись на лезвии бритвы, которое крутит между пальцами. Он без очков, и он выглядит более собранным, чем я когда-либо его видела.
— Привет, красотка, — говорит он, не поднимая глаз. — Я надеялся, что ты зайдешь в гости.
Я делаю глубокий вдох, пока кровь пульсирует по всему моему телу, и оглядываюсь на коридор, на темную пустую комнату позади меня.
Он, наконец, поднимает свой взгляд, чтобы встретиться с моим.
— Закрой дверь, пожалуйста, детка. Я не хочу, чтобы кто-нибудь нам мешал. Стефани может вернуться.
Дэни. Мне просто нужно позвонить Дэни. Она мне поможет. Возможно, она единственная, кто знает о масштабах власти в этом городе.
Говорить что-либо кому-либо еще бессмысленно — они хотят моей смерти, и я начинаю понимать почему. Это не имеет никакого отношения к их темному богу или дерьмовому жертвоприношению. Они хотят получить мое наследство. Они хотят то, что принадлежит мне по праву.
Я захлопываю за собой дверь, когда в моем сердце разгорается жар. Мне нужно заставить его говорить. Мне нужно выманить Линкольна наружу.
Я прислоняюсь головой к двери.
— Ты все испортишь для вас обоих, Микаэль, если будешь выставлять себя напоказ на рабочем месте, — предупреждаю я его, когда он делает один осторожный шаг, затем другой по направлению ко мне. — Ты говоришь слишком откровенно.
Я встречаю его тяжёлый взгляд. Ни искры, ни умиротворения... лишь хаос и тени, будто сама жила ночи.
— Верни Линкольна сейчас же, — требую я.
Я видела, как Стефани смотрела на него, Мисти тоже. Они были напуганы до смерти.
Он пожимает плечами и придвигается ближе.
— Нет, я не стану «портить ему жизнь», — он хлопает одной рукой рядом с моей головой, загоняя меня в клетку, как зверя. — Я всего лишь хочу трахнуть тебя, красотка.
Мое сердце замирает. Я привыкла видеть его в очках. Его сердитые глаза все еще горят, но, похоже, он больше контролирует себя. И это могло бы быть еще страшнее — знать, что он становится сильнее и увереннее в своей шкуре.
Лезвие бритвы блеснуло в его руках, и его взгляд опустился на мою шею. Мое тело вибрирует, когда он протягивает руку и любуется прядью моих белых волос.
Я застываю, когда он подходит ближе, и закрываю глаза, понятия не имея, что он собирается делать. Я не могу находится с ним так близко, это убивает меня. Моя кожа горит от его тепла.
Он проводит лезвием по ткани моей рубашки, и его дыхание щекочет мне щеку.
— Невыраженные эмоции никогда не умирают, — шепчет он.
Мое тело дрожит под мягким электричеством его прикосновений. От его злого присутствия по всему моему телу пробегают мурашки.
— Что?
Я дышу, не открывая глаз, пока лезвие движется вниз, и он проделывает дыру в моей рубашке. Его рука находит мою грудь, и мое тело превращается в пудинг, и я позволяю ему испортить еще один дорогой наряд. Потому что это так чертовски приятно.
Он продолжает свой бессвязный рассказ:
— Они похоронены заживо и позже проявятся еще более уродливыми способами.
Я распахиваю глаза, наполовину ожидая увидеть, что Линкольн смотрит на меня в ответ. Микаэль наклоняет голову и ухмыляется. Злобная, самоуверенная ухмылка, от которой у меня болит сердце.