С той ночи, когда Микаэль трахнул меня в своем кабинете, прошло почти две недели. Тринадцать дней я притворялась, что ничего не было: тринадцать дней я отвечала ледяным молчанием, пока середина октября незаметно перетекала в её последние дни.
Тринадцать дней с тех пор, как Микаэль оставил меня мокрой от своей спермы, цепляясь за мой рассудок, выплескивая наружу мои необузданные эмоции. С тех пор я была занята и цеплялась за Дэни в поисках утешения, что снова сблизило нас.
Выходные я проводила, по возможности, дома с Дэни, и никогда не появлялась в одиночку. На ночь я наглухо закрывала окно и дверь, и даже спала с ножом под матрасом.
Мне некуда бежать, и я надеюсь, что смогу продержаться до конца семестра, потому что он не связывался со мной с тех пор, как мы разговаривали по телефону почти неделю назад.
Предполагается, что завтра состоится церемония Возрождения, на которой Микаэль вознесется и станет Безликим. Он получит доступ к их власти, их богатству и деньгам. Он сохранит эту традицию, этот ритуал, это зло живым для следующего поколения, и я буду их золотой жертвой. Если он сможет найти меня.
Я надеюсь, что его молчание означает, что он отказался от этого безумного плана.
— Как ты справилась с заданием на прошлой неделе? — спрашивает Дэни, когда мы садимся на урок психологии. — Дай угадаю, Линкольн поставил тебе пятерку?
Она проводит рукой по своей распущенной косе, и Мисти подходит и садится напротив нее, не глядя на меня.
Вот как сейчас. Мы с Мисти игнорируем друг друга, оставляя Дэни посередине. Мисти, очевидно, влюблена, и мои сбивающие с толку действия и ненависть к ней вбили клин между нами. Я решила, что она может заполучить его. Кажется, ему нравятся блондинки, так что она идеальная замена. Может быть, вместо этого он убьет ее.
— Он поставил мне тройку.
Глаза Дэни расширяются.
— Черт, — шепчет она, а затем пожимает плечами. — Я полагаю, это не так уж плохо?
За последние две работы я получила только тройки. Не пару, чтобы привлечь мое внимание, и уж точно не пятерку.
Просто тройку. Он пытается мне что-то сказать.
Посредственность. Я ничего для него не значу.
Дэни все еще смотрит на меня обеспокоенными глазами. Она перестала зацикливаться на том, чтобы что-нибудь разузнать о них, или, по крайней мере, не обсуждала это со мной. Она тоже не хочет говорить о поцелуе с Ксандером.
Микаэль заходит в темный лекционный зал без очков, его глаза находят мои, и он садится на свое обычное место впереди. Напряженность в его глазах говорит мне, что я ошибаюсь. Он все еще очень сильно зациклен на мне.
Никто и глазом не моргнет на тот факт, что мимо них проходит другой человек. Никто не знает и не волнуется о том, что он убивал и убьет снова, если его не остановить.
Однако мой мир заходит в тупик, как это всегда бывает, когда я вижу его. Линкольн признался мне, что доктор Гарсия заставила Микаэля сделать. Проститутки, которых она приводила в детстве, чтобы проверить его на вменяемость. Он отключался убивал каждую из них.
Девушки передо мной следят за каждым его движением. Он излучает уверенность, откидываясь на спинку стула, как будто он хозяин в классе, черная рубашка облегает его мускулистые мышцы. Я отрываю от него взгляд, мое лицо становится пунцовым, когда я думаю обо всем, что оба разума сделали со мной в том подвале.
Доктор Гарсия следит за ним взглядом и улыбается ему, не давая и намека на то, знает ли она, изменился ли ее приемный сын.
Она стоит перед нами в этом загаженном лекционном зале, выглядя ничуть не менее устрашающе, чем в первый день занятий. Ее темные волосы зачесаны назад, резкая белая прядь сияет в свете ламп наверху. Она стоит на той же сцене, которую, я уверена, сожгла пятьдесят лет назад. Она кажется нестареющей, когда извергает свою тьму, свою теологию хаоса. Это заложено в каждой лекции, через доктрину исследования, через призму психологических принципов.
Хаос. Она агент хаоса и зла.
И она использует эту платформу для выполнения своих темных замыслов и ни для чего другого.
Я не могу смотреть ни на одного из них, поэтому отвожу взгляд. Но куда бы я ни посмотрела, он там, поглощает мои мысли, каждое мгновение каждого дня. И после того, как я провела всю свою жизнь в полном одиночестве, зная, что он всегда наблюдает за мной, я чувствую себя в болезненной безопасности. Хотя я совсем не в безопасности.
Сейчас я наблюдаю за ним, смотрящим на меня. Он часто наблюдает за мной, даже не притворяясь, что я не центр его существования. Я чувствую угрозу, скрывающуюся за этими блестящими глазами.