Она проводит рукой по своей косе.
— Полиция думает, что это розыгрыш. К сожалению, это не первый случай, когда люди валяют дурака и отправляют испорченные фотографии и видео на протяжении многих лет. Кем бы ни был этот Безликий, он транслирует это видео всему нашему классу.
Дэни выдыхает, когда Микаэль появляется в поле зрения в прямом эфире. Его голова в маске наклонена, движения уверенные и точные. Его кожа полностью закрыта, он одет в обтягивающую черную футболку и брюки, которые подчеркивают его подтянутое телосложение.
Совсем не Линкольн — это чистейший Микаэль.
Мисти извивается, ее грудь поднимается и опускается, и жжение охватывает мое тело. Мое сердцебиение учащается, когда он смотрит прямо в камеру, прямо на меня, и машет рукой. Так же, как он махал рукой на рейве. Он разговаривает со мной, как будто говорит: Привет, красотка.
— Что за гребаный урод? — шепчет Дэни, не отрывая взгляда от телефона.
Микаэль подходит к Мисти, нависает над краем кровати и проводит руками по ее ноге. На глазах у нее повязка поверх маски, поэтому она вздрагивает от его прикосновения. Затем он проводит пальцами по коже, виднеющейся на ее шее.
Я не спускаю с него глаз, когда он подталкивает Мисти, так что она оказывается на коленях. Его руки такие мягкие, и она грациозно двигается вместе с ним, как будто разыгрывает шоу перед камерой.
Дэни внимательно наблюдает за мной, словно изучая мою реакцию.
— Ты в порядке, Саммер?
— Да… — едва я начинаю говорить, как видео внезапно обрывается, и экран становится черным.
Я бросаю свой телефон на кровать.
Она ерзает рядом со мной, пока я тупо смотрю в стену.
— О чем ты сейчас думаешь?
Слезы застилают мне глаза.
— Я думаю о том, как счастлива, что это не я, — лгу я.
Ее брови хмурятся.
— Ты знаешь, у кого она? — тихо спрашивает она. — Это один из них? Это Линкольн?
Тупая боль пронзает мой живот.
Да. Да. Да. Я знаю, у кого она.
— Нет, — шепчу я.
Тупая боль превращается в приятное тепло. Ложь успокаивает. Она мне не верит, но выглядит слишком подавленной, чтобы что-то сказать по этому поводу.
— Я бы хотела, чтобы мы могли что-нибудь сделать, — говорит Дэни, ее глаза теперь налиты кровью.
— Она не выглядит раненой, — бормочу я. — Или напуганной, если уж на то пошло. Казалось, ей это действительно нравилось.
Я хорошо знаю, насколько искусны руки Микаэля. Он обращается с ней как с королевской особой.
Дэни неловко переминается с ноги на ногу.
— Вставай. Мы идем на кухню.
Я стону.
— Дэни, я устала. У меня нет времени смотреть онлайн секс-видео других людей.
— Я уверена, что если ты объяснишь нашему ассистенту, что нашу соседку по комнате похитил сумасшедший в маске, он даст тебе отсрочку. А теперь вставай. Я не хочу сейчас оставаться одна.
Она тянет меня за руки, заставляет подняться, и мы спускаемся вниз. Проходит час, потом другой. Чувство вины съедает меня заживо все это время.
Грант мертв из-за меня, и Мисти следующая.
Дэни наливает мне бокал вина, которого я хочу меньше всего, но бокал быстро исчезает, и я наливаю себе еще. К двум часам ночи я наконец достаточно успокаиваюсь, чтобы заснуть.
Сообщение получено громко и четко, Безликий.
ГЛАВА 38
САММЕР
— Саммер, ты там?
Субботним утром раздается стук в дверь, и входит Дэни: ее глаза все еще опухшие, в руках она держит чашку чая и цветы. На этот раз ее волосы распущены и ниспадают на стройные плечи. Она выглядит великолепно, как всегда, в джинсах с завышенной талией и майке до колена. Я понимаю, почему Ксандер был бы в нее влюблен. Она выглядит сногсшибательно в более естественной манере по сравнению с Бьянкой, чья внешность более резкая. Дэни, как бы усердно она ни притворялась, сама невинность.
— Полиция меня не слушает, — говорит Дэни в слезах. — Я сказала им, что она не была ни в одном из своих обычных мест и что ее похитил сумасшедший. Они не объявят ее в розыск по делу о пропаже человека, потому что говорят, что она не пропала.
Я знаю, почему полиция ничего не предпринимает по этому поводу. Они не будут вмешиваться ни во что, имеющее отношение к Ордену.
— Как будто всем наплевать, — потрясенно говорит Дэни. — Точно так же, как никто не заботился о моем отце.
Так ли это будет, когда я пропаду без вести? Так ли это было для других жертв, которые пожертвовали своими жизнями?
Никто не замечает и не заботится о том, когда они уходят.