— Давай, Саммер, я думал, это то, чего ты хотела?
Несмотря на все мои усилия вести себя тихо, я делаю глубокий вдох, и это все, что ему нужно, чтобы обнаружить мое укрытие. Он обходит дерево и смотрит на меня сверху вниз, с его руки капает кровь. Жестокая улыбка появляется на его губах сквозь маску, которую он носит.
Я смотрю на него снизу вверх, и в его глазах, сияющих сквозь черные щелочки, больше нет никакого подобия человечности. Зло внутри него просачивается сквозь его кожу, как будто оно живет в волокнах его маски.
Пугающий фрагмент исчез: он вернулся к нормальной жизни, но я все еще не узнаю его.
— Пожалуйста, — хнычу я, сворачиваясь в клубок на земле перед ним.
С наклоненной головой и горящими глазами кажется, что Микаэль постепенно обретает контроль.
— Пожалуйста, что? — отвечает он. — Чего ты хочешь, Саммер?
Его голос снова заметно меняется.
Я опускаю голову.
— Просто отпусти меня.
Я дрожу, когда он проводит пальцами по моему лицу.
— Ну, это меня смущает, детка, потому что ты проделала весь этот путь, чтобы увидеть меня, так почему я должен тебя отпускать?
— Я пришла забрать Мисти. Ты должен отпустить ее, Микаэль. Она не имеет к этому никакого отношения. Я не собираюсь ее убивать.
Он делает глубокий вдох и облизывает губы, как будто представляя ее мертвой. У меня мурашки бегут по коже, когда я думаю о ней с ним. Меня совершенно тошнит от осознания того, что его руки касались ее в любом качестве.
— Ты поэтому пришла? Чтобы спасти Мисти? Ты наконец-то почувствовала что-то в своем холодном сердце?
Ну вот, он снова называет меня лгуньей. О чем я вообще лгала?
Меня захлестывает волна гнева.
— Я чувствую разные вещи. В отличие от тебя, у меня есть совесть.
Он только смеется.
— Саммер, Саммер, Саммер. Я тоже кое-что чувствую. Я чувствую все. Каждую секунду твоей гребаной идеальной жизни я ощущал, как во мне растет ненависть к тебе. Мой гнев вскипает всякий раз, когда я вижу твое лицо.
Моя грудь содрогается, и я буквально задыхаюсь от слов. Он приседает, чтобы его глаза были на одном уровне со мной.
— Ты все еще не понимаешь всей фундаментальной части того, что делает тебя такой уникальной, не так ли?
Он наклоняется так близко, проводит рукой по моей ране, смешивая нашу кровь. Даже в психотическом состоянии он все равно пахнет восхитительно, божественно.
Каким я помню его в своих снах, даже с этим запахом дерюги.
— Твоя совесть не имеет ничего общего с тем, что ты чувствуешь. У меня тоже есть совесть, детка. У всех она есть. Совесть — это просто отражение знания, которое ты считаешь правильным или неправильным. Это внешний фактор, Саммер. Не более того.
Я тяжело сглатываю, ненавидя то, что в его словах столько смысла. Ненавидя то, насколько он похож на Линкольна. Это искаженная версия Линкольна с элементами Микаэля, и этот раскол смешан.
Он продолжает:
— Ты могла бы спасти бедняжку Кайли. Ты могла бы спасти Гранта, и ты могла бы спасти Мисти. Ты могла бы предупредить ее или рассказать кому-нибудь.
Я вскидываю на него глаза. Я не хочу отвечать.… Произнося это вслух, я становлюсь такой же плохой, как мой отец.
Он проводит костяшками пальцев по моей щеке.
— Ты влюблена в меня, детка. Не так ли?
Я замираю на мгновение, когда бабочки порхают у меня в животе.
— Да, — шепчу я.
— И именно поэтому ты не выдала меня полиции, да?
— Все это так неправильно.
— Ты объясняешь свою любовь ко мне, Саммер. И при этом ты позволяешь ужасным вещам происходить с невинными людьми, точно так же как твой папа делал со своей наукой. Он изучал страх, и что может быть лучше для его понимания, чем создать его самым отвратительным способом?
При упоминании моего отца у меня вырвался тихий всхлип.
Он ерзает рядом со мной, глядя на меня сверху вниз.
— Ты плачешь из-за него… Даже зная, что он сделал и кем он был, ты все равно любишь его. — Это не вопрос.
— Он был моим отцом, Микаэль. Он был для меня всем. Он все, что я знала.
Что-то в нем ломается. Мой отец заставляет его ломаться, точно так же как я заставляю его ломаться. Сплит появляется снова, и его глаза излучают это ужасающее мерцание.
— И вот ты здесь, идешь по его стопам, — его голос становится демоническим.
Я не думаю, что это возможно для человека. Но он здесь... Все трое вместе взятые, смотрят на меня сверху вниз.
Он подталкивает меня локтем.
— Встань на колени. Мы закончили разговор.
Само количество гнева, исходящего от него, усиливает мой страх еще на десять пунктов.