У меня перехватывает дыхание, когда она занимает свое место на подиуме перед залом. Ее темные с проседью волосы зачесаны назад, а на лбу виднеется элегантная серебристая прядь. Она поднимается на подиум: позади нее на мраморных стенах висит большой черный занавес. Хотя этот зал оформлен в современном стиле, этому учебному заведению почти триста лет, и мне интересно, сколько студентов сидело здесь, слушая ее.
Не могу поверить, что мы действительно здесь. Кажется, еще вчера мы потягивали вино в Париже, катались на велосипедах в Бельгии и разъезжали по разным отелям Амстердама. Моя лучшая подруга Дэни и я путешествовали по Европе летом после года учебы в местном колледже в нашем родном городе. Я получила письмо о стипендии только в июне, после того как подумала, что не поступлю. Как ни странно, это произошло через несколько дней после смерти моего отца. Дэни отложила год учебы, чтобы мы могли вместе ходить в колледж. И вот, мы здесь.
Д. Гарсия приподнимается на ступеньке и прочищает горло. То, что осталось от любого ропота двухсот сидящих человек, немедленно смолкает.
Слышно, как падает булавка.
Дэни толкает меня локтем.
— Черт возьми.
Я толкаю ее локтем в спину, когда несколько человек оборачиваются и свирепо смотрят на нас.
— Тсс, Дэни. Мы не можем сейчас разговаривать.
Люди платят тысячи долларов за то, чтобы их дети учились в этом частном университете — чей престиж не уступает Гарварду и Йелю — и многие приходят сюда только ради выступлений этой миниатюрной женщины.
На стене позади нее загораются три экрана. Одна гигантская стена экранов, не похожая ни на что, что я когда-либо видела. Эти страшные слова написаны в разных вариация.
Мелко, крупно, переплетаясь — словно насмехаясь надо мной.
Ты потерпишь неудачу.
Как будто она знает, что я недостаточно хороша, чтобы быть здесь. Что я мошенница, думающая, что могу пойти по стопам своего отца, потому что в глубине души я знаю, что недостаточно умна, и он, должно быть, подергал за ниточки, чтобы заманить меня сюда. Я совсем не похожа на него.
— Добро пожаловать в Университет Кинсмен, — голос доктора Гарсии гремит по всему лекционному залу.
Она кажется нестареющей, неподвластной времени в своей красоте.
Я не уверена, сколько ей лет, но ей, по крайней мере, под семьдесят, учитывая, что она была как минимум на двадцать пять лет старше моего отца.
От этих слов у меня голова идет кругом. Неудача — это не вариант, поскольку я здесь на стипендию, которую едва заработала. За неудачу меня выгонят.
Почему я записалась на этот курс в первом семестре? Должно быть, я получаю удовольствие, мучая себя.
В этом классе более двухсот студентов, и половина из них претендует на получение специальности по этой программе, поскольку этот университет известен психологией. У нее лучшая программа в стране. Это была та часть жизни моего отца, в которую он никогда не посвящал меня до сих пор.
— Какие эмоции вызывают у вас эти слова? — спрашивает она у зала, и я клянусь… Клянусь, ее взгляд останавливается прямо на мне.
Я понимаю, люди обычно пялятся на меня. Мои волосы привлекают внимание, особенно в море посредственности. Мало кто может сказать, что их волосы от природы белые, как снег. Они такие прозрачные, что кристаллизуются на свету. Назвать меня блондинкой неправильно. Мой отец часто говорил мне, что я — воплощение ангела. Мои волосы были подарком, моим правом по рождению, и я должна гордиться ими, потому что они достались мне от моей бабушки.
— У меня от этого все покалывает внутри, — кричит кто-то и хихикает.
Доктор Гарсия делает паузу, как будто хочет возразить, затем ее губы просто растягиваются в легкой улыбке.
— Умно. Я надеюсь, мы сможем поддерживать этот уровень юмора на протяжении всего семестра. Хотя тонкие шутки вряд ли помогут вам сдать этот курс.
Зал дружно хихикает.
— Испугался! — выкрикивает кто-то еще.
Ее глаза загораются.
— Ах, да. Страх. Это очень естественная эмоция для неудачника. Поднимите руки: кто из вас сейчас напуган?
По крайней мере, половина класса поднимает руки, включая меня. Хотя я бы не совсем так описала свои чувства в этот момент.
Чувства — это не то, что приходит ко мне естественно.
Она осматривает комнату, затем щелкает чем-то в руке, и на стене экранов позади нее появляется новый слайд.
— Страх, — говорит она, театрально размахивая руками и выходя на центр сцены. — Страх инстинктивен, страх силен. Страх может как защитить тебя, так и парализовать, мотивировать и преследовать.