— Орден применил тактику, которая была далека от идеальной и, не говоря уже о том, что она противоречила закону. Но я понимаю на самом примитивном уровне, что они пытались сделать. Какова была их цель.
В комнате так тихо, что можно услышать, как падает булавка. Я ловлю каждое слово.
— На протяжении тысячелетий человечество было свидетелем расцвета и крушения огромных империй. Со временем мы перестраиваемся, восстанавливаем силы, омолаживаемся, и мир восстанавливается. Это происходило снова и снова: римляне, греки, египтяне и... Вавилон. Орден Теней верил, что те, кто стремится к нирване, должны смириться с этим крахом. Из-за этого возникают могущественные империи. Империи с большим богатством и властью.
Девушка впереди поднимает руку.
— Я слышала, они поклоняются смерти.
— Ты имеешь в виду, что поклонялись смерти, — размышляет она. — Никаких свидетельств о них не было в течение сорока пяти лет. И хотя смерть является необходимой частью цикла, помните, что подъем не менее важен. Восстание — символ возрождения. Я не говорю, что то, что они сделали, было правильным, но до того, как я оказалась на грани смерти, у меня не было настоящего самоощущения. Только после того, как я чуть не лишилась жизни, я обрела истинную ясность. Не поймите меня неправильно, я не одобряю поджог этого прекрасно отреставрированного здания, но я действительно хочу, чтобы вы посочувствовали им, — она вздергивает подбородок и смотрит на класс. — Возможно, это может стать основой для самоанализа на следующей неделе. И не забудьте прислать работу за первую неделю до полуночи сегодня вечером. Будьте готовы углубиться в концепции на следующей неделе.
Еще одно задание.
Я еще даже не приступала к первому. Полагаю, пришло время углубиться в учебник, которого я избегала. И мне действительно нужно понять, почему я избегаю этого.
Когда я наклоняюсь, собирая свои вещи, сильные руки внезапно обвиваются вокруг моей талии, заставляя меня подпрыгнуть.
— Так ты позвонишь мне как-нибудь, красавица?
Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. Я забыла о Гранте.
Я не тороплюсь и поворачиваюсь к нему лицом, мило улыбаясь.
— Да, конечно.
Он ухмыляется и отворачивается, а я смотрю, как он разглядывает другую девушку передо мной, как будто просто не может с собой ничего поделать.
Мерзко. В высшей степени мерзко.
Когда я выхожу из Смит-Холла, Дэни, заплетающая свою обычную богемную косу, берет меня под руку.
— Итак, ты собираешься позвонить Гранту? Он тосковал по тебе всю неделю.
Я пристально смотрю на нее.
— Я не уверена, что он мне нравится.
Она приподнимает брови.
— Он спортивный, симпатичный, из Нью-Йорка.
— И глупый, — перебиваю я, прежде чем она успевает продолжить мысль. — И он не в моем вкусе. Я уже не уверена, какой у меня типаж.
Если у меня вообще есть типаж.… Я буквально ничего не чувствую. Пустая, как верхняя часть песочных часов. То есть, за исключением моментов, когда я вспоминаю о тех ночах, когда мой безымянный монстр приходил ко мне в гости.
Ночью… Кажется, я все переживаю, пока сплю.
Дэни смотрит на телефон, который я сжимаю, и костяшки моих пальцев почти побелели.
— Тебе нравятся загадочные типы, у которых нет имени.
Мои глаза устремляются вверх.
— Если ты не хочешь встречаться с ним, это сделаю я, — говорит Мисти веселым голосом позади нас.
Я поворачиваю голову в ее сторону.
— Он увлечен не тобой, а мной, — мое лицо становится красным, как вишня, когда я продолжаю: — Я имею в виду, Грант разговаривал со мной, Мисти. Он пригласил меня на свидание, а не тебя.
Мисти застывает на месте и делает два шага назад, заикаясь:
— Прости, просто... ты только что сказала, что он тебя не интересует.
Я провожу руками по волосам и кладу их на бедра.
— Я еще не решила, нравится он мне или нет, — говорю я ей.
Размышляя над своими словами, когда они слетают с моих губ, я едва узнаю себя.
Это не я.
Дэни отпускает мою руку и хмурится.
— Саммер, не будь такой.
Мой взгляд мечется между Дэни, которая хмурится, и Мисти, чьи полные слез глаза выдают ее попытки сохранять самообладание.
Наблюдая, как кампус медленно пустеет, я вдыхаю мирный послеполуденный воздух, наслаждаясь тишиной, окутывающей деревья.
— Я просто переживаю из-за учебы, — тихо говорю я им, — все оказалось сложнее, чем я думала. И я скучаю по своему отцу.
Я размышляю о предстоящей поздней ночи, о болезненности того, о чем нас просят написать на следующей неделе, и о том факте, что доктор Гарсия была здесь во время пожара. Я топаю вперед, на моих щеках появляется румянец. Я не хочу, чтобы Мисти видела меня взволнованной.