Мои воспоминания о его визитах немногочисленны. Его мягкие руки, ласкающие меня, и медовый шепот во сне. Там никогда не было нас. Всегда был только он.
Я думаю, это возможно, если в тайном обществе больше одного человека, и если они стоят за этим. Это слишком интимно, слишком чувственно для участия группы.
Что бы это ни было, это больше, чем Орден Теней. Речь идет о нем, не о них. И единственная точка соединения — это маска из дерюги.
Я сжимаю губы, рисую круги на бедре, мгновенно сожалея о том, о чем я собираюсь спросить его.
Саммер: Ты сейчас наблюдаешь за мной?
Он не отвечает. Проходят две долгие минуты, и ничего, и я думаю, что спугнула его. Пока...
Входящий видеозвонок
Черт.
Я швыряю телефон на кровать, как будто он горит, мое сердце бешено колотится, когда я смотрю на него. Он на самом деле звонит мне. Нет, он звонит мне по видеосвязи. Думаю, я хотела узнать, кто он, и это моя возможность выяснить. Я хватаю телефон и отвечаю на звонок, убедившись, что камера направлена в сторону кровати. Я молчу, но на другом конце слышно его дыхание.
— Чего ты хочешь? — наконец спрашиваю я голосом, который слабее, чем звучал в моей голове.
Его голос звучит как у робота и искажен, как будто пропущен через машину. Это напоминает мне фильм ужасов.
— Наблюдать за тобой, — говорит он. — Ты хочешь, чтобы я наблюдал за тобой, Саммер?
Эти дурацкие бабочки… Почему мне так нравится мысль о том, что он наблюдает за мной?
— Это ненормально, — отвечаю я.
Я явно ненормальная. Пропавшую девушку до сих пор не нашли, и тот, кто на другом конце провода, несет прямую ответственность. Он сам на это указал.
Он смеется.
— Дай определение "нормальности". Ты нормальная? Или ты бы предпочла, чтобы я был Грантом прямо сейчас, потому что он чертовски примитивен, не так ли? Признай это, я намного более возбуждающий.
Я не могу этого отрицать.
— Дай мне посмотреть на тебя, — мягко говорит он. — Я скучаю по твоему хорошенькому личику и этим нежным ножкам.
Те самые, которыми я так крепко обнимала его два года назад.
Думаю, нет ничего плохого в том, чтобы показать ему мое лицо, поскольку он его уже видел. Он явно уже знает, как я выгляжу, поэтому я поворачиваю телефон, кладу его на бедро так, чтобы камера была направлена на меня. Мои щеки горят, а он, конечно же, выключил камеру.
— Такая чертовски красивая, — шепчет он, и мою кожу покалывает. — И посмотри, как ты уже возбуждена. Твои щеки становятся розовыми, только когда ты волнуешься. Поверни камеру. Теперь покажи мне свои ноги, малышка.
Малышка… Он никогда не называл меня малышкой.
Я скриплю зубами.
— Я так не думаю, придурок, и я, блядь, не волнуюсь. Это действительно ненормально, и ты не имеешь права называть меня ласкательными именами.
— Поверни свой телефон, Саммер, — говорит он леденящим роботизированным голосом. — Я хочу посмотреть, во что ты одета. Поверь мне, ты же не хочешь меня разозлить.
Я разеваю рот, когда мой желудок начинает скручиваться, а комната кружится вокруг меня.
— А теперь, красотка, сделай это, пока я не отрезал твой отвисший язык. Ты же не голая. Я не думаю, что это большая просьба.
Я сжимаю губы, и он снова смеется. От этого механического звука у меня по спине пробегают мурашки. Как только я поворачиваю камеру, мое головокружение проходит.
Слова легенды, и вот как он говорит со мной.
Слава богу, я не голая.
Я переворачиваю камеру и поднимаю ее, демонстрируя свои подтянутые ноги под платьем, которое теперь задралось еще выше на бедре. Он спокоен, ужасающе спокоен, и мое сердце учащенно бьется. Я не уверена в том, что он делает за пределами объектива камеры.
Его дыхание становится глубже.
— Приподними платье еще немного.
Хватит. Хватит игр. Хватит поддразнивай.
— Послушай… Кем, черт возьми, ты себя возомнил? Ты исчезаешь на годы и ждешь, что я сделаю все, о чем ты попросишь. Я больше ничего тебе не покажу, пока ты не скажешь мне, кто ты.
Я выключаю камеру. Он меня больше не видит. Я должна повесить трубку, заблокировать его и, по крайней мере, сообщить об этом в академии. Теперь у меня более чем достаточно улик, чтобы засадить его в тюрьму на долгие годы.
Но я этого не делаю. Я пока не могу заставить себя сделать это. В предвкушении того, что он собирается сделать дальше, у меня что-то шевелится между ног. Я хватаюсь за голову и тяну себя за волосы, пытаясь сопротивляться огромному удовольствию, зарождающемуся внутри меня.