Что-то в ее голосе заставляет меня задуматься.
— Страх — это то, на чем мы в первую очередь сосредоточимся на протяжении всего этого занятия. Ваша реакция на страх либо вознесет вас на необычайные высоты, либо приведет к вашей гибели. Я нахожу страх самой... очаровательной из всех человеческих эмоций.
Страх… А как насчет гнева и отвращения?
Мой отец стал ведущим мировым экспертом по запугиванию. Страх, в контексте школьного учебника, принадлежал ему.
Она вздыхает, ущипнув себя за переносицу.
— Действительно, некоторые из вас с трудом пройдут этот курс, вы поймете это после вашей первой серьезной работы. Это сделано для того, чтобы отсеять вас, поскольку мы хотим, чтобы в нашей программе участвовали только самые яркие умы. Я не буду пересматривать программу вместе с вами — предполагая, что, поскольку вы учитесь в этом учебном заведении, вы умеете читать, — но я хотела бы отметить, что мы ожидаем коротких собраний, которые будут проходить по пятницам.
Класс стонет, а доктор Гарсия машет рукой, как будто ее это не беспокоит.
— Я также хотела бы представить вам моего помощника по классу, Линкольна Кеннеди. Линкольн будет оценивать все в этом семестре и проводить консультации в дни занятий: понедельник, среду и пятницу. Вашему классу невероятно повезло, что у вас есть Линкольн. Он один из моих аспирантов и очень хорошо знает этот материал — в конце концов, он помог мне написать учебник. Я призываю вас обсудить любые вопросы с Линкольном, прежде чем обращаться ко мне.
Я смотрю на парня с темными волосами, сидящего впереди. Видно только его голову сбоку, но он сохраняет напряженное выражение лица. Очки такие толстые, что я задаюсь вопросом, не совсем ли он слеп.
Л. Кеннеди.
Линкольн Кеннеди.
Вспышка узнавания поражает меня, прежде чем он поворачивает голову обратно к передней части класса. Но этого вида достаточно, чтобы мой желудок так сильно сжался, чтобы пронзить меня до глубины души.
— Вау, посмотри на профессора Хот-ти (пояс.: от слова hot — пожар), — дразнит Дэни неприятным шепотом. — Он выглядит слишком молодым, чтобы написать этот чертов учебник.
Я прищуриваюсь, чтобы получше рассмотреть. Мой отец так много рассказывал о нем, но я никогда не имела удовольствия встречаться с ним.
Он сидит как каменный, не шелохнувшись, в первом ряду, хотя на него смотрит весь зал.
Волосы черные как смоль, кожа бледно сияет. Он одет во все черное, в водолазку с высоким воротом, и выглядит готически. Аура высокомерия, как будто он слишком умен, чтобы утруждать себя общением с кем-либо из нас в этом классе. Жутковатая сексуальность, которую невозможно описать словами.
Дэни, конечно, уже погуглила информацию про него.
— Он получил степень в девятнадцать лет и сразу поступил в магистратуру. Ему всего двадцать пять, и он вот-вот защитит докторскую диссертацию. — Дэни внимательно смотрит на меня. — Итак, ты его знаешь?
Мои зубы скрипят друг о друга.
— Почему ты спрашиваешь об этом?
Она прищуривается, кивая в его сторону.
— Ну... он написал учебник вместе с твоим отцом.
Я не отрываю взгляда от Линкольна, которого словно окутывает тьма.
— Нет. Я его не знаю.
Мой отец верил в отделение института церкви от государства — его работа была церковью, его семья — государством. Линкольн был как сын, которого у моего отца никогда не было, в отношениях с которым я не участвовала. Целая часть жизни моего отца, к которой я никогда не могла прикоснуться.
— Я никогда с ним не встречалась.
Я понизила голос, поскольку мы начали привлекать внимание профессора Гарсии.
— Он был протеже моего отца, — я не могу скрыть нотку ревности в моем голосе. — Он помогал моему отцу с исследованиями и прочим.
И это одна из причин, по которой я здесь — у меня никогда не было возможности поделиться этим с моим отцом. Мы жили всего в часе езды отсюда, поэтому мой отец постоянно ездил на работу, чтобы навестить нас. Он как будто жил двойной жизнью. Когда он бывал дома, за обеденным столом всегда говорили о том, каким потрясающим был Линкольн. Каким большим потенциалом обладал.
А я была такой... обычной.
Следовать по стопам отца никогда не входило в мои планы, хотя я тоже была очарована всем этим. Но Линкольн… он всегда был на уме у моего отца.
— Тебе не обязательно идти по его стопам, Саммер.