Мы вшестером втискиваемся во внедорожник Гранта. Грант открывает дверь, и я сажусь рядом с ним спереди, в то время как остальные устраиваются сзади. Он делает музыку погромче, и мы выезжаем из города, когда солнце садится за горизонт. С наступлением темноты в воздухе клубится обычный осенний туман.
Из динамиков льется электронная музыка, и девушки танцуют позади меня, хихикая, пока мы углубляемся в лес. Мой желудок скручивается, зрение плывет, и я жалею, что так много выпила. Рука Гранта находит в темноте мое бедро, и мое лицо заливается краской, но я позволяю его руке задержаться там на мгновение.
От прикосновения его кожи у меня в животе порхают бабочки — не мурашки на уровне фантастики, но достаточно, чтобы понять, что, по крайней мере, я нормальная и реагирую так, как должна, когда симпатичный парень вступает со мной в контакт.
Кто-то, кто ведет себя как обычный парень из колледжа, а не как парень, который преследует меня и угрожает.
Моя голова кружится от алкоголя, и моя рука находит его руку. Он расслабляется и сжимает мою руку.
Я ужасный человек, и я определенно пьяна. Сегодня вечером он захочет кусочек меня, и учитывая, как сильно я его дразню, я не уверена, что смогу это остановить. По выражению его глаз я могу сказать, что он что-то запланировал для меня.
Я не могу позволить ему, но и оттолкнуть его тоже не могу. Мое любопытство к Безликому сдерживается желанием не умирать сегодня вечером.
Изящный танец.
Мне придется управлять обоими парнями: одним для возбуждения, а другим для защиты.
Мы едем по второстепенной дороге через лес, лунный свет пробивается сквозь кроны деревьев над нами, отбрасывая длинные тени на дорогу впереди. Свежий осенний воздух спокоен и неподвижен, деревья — застывшие великаны.
"Темный лес", легендарный слэшер, тайный культ, убивающий людей. Что может пойти не так сегодня вечером?
Мы подъезжаем к тому, что выглядит как заброшенный склад в лесу, с черными силуэтами и неприличным количеством светящихся палочек повсюду. Похоже, что здесь собрался весь университет хотя полиция и администрация предупреждали всех не делать этого.
Мой желудок переворачивается, когда я понимаю, что это в старом магазине «Фреш Март», который мы с Дэни посетили на прошлой неделе. Вокруг него — баррикады и сломанный знак с надписью: Не входите. Как будто моя бабушка кричит на меня из могилы.
Здесь уже кипит жизнь.
Мы паркуемся, и все выходим в ночь. Из здания доносится музыка, все выстраиваются в очередь, чтобы войти.
У меня мурашки бегут по коже, когда кто-то протискивается мимо меня. Кто бы это ни был, он останавливается и смотрит на меня в этой отвратительной маске из дерюги. Он наклоняет голову, и я ахаю.
— Эй, ублюдок, осторожнее, — угрожает Грант, и я поднимаю на него взгляд.
Я хватаю его за руку, чтобы остаться рядом с ним, но только из-за подавляющего количества Безликих, поглощающих меня.
Дэни берет меня под руку, чувствуя мое беспокойство.
— Все в порядке, не волнуйся так сильно.
Все в масках, с жуткими глазами и зияющими дырами над ртами, и мне интересно, в какой продуктовый магазин кампуса, должно быть, проникли, чтобы наложить лапы на эти мешки с картошкой.
Пугала… Все выглядят как ожившие пугала, и я не понимаю, в чем привлекательность. Это даже не такие сексуальные маски, как Безликого, или те, что светятся в темноте. Это действительно тревожно и имеет оккультный оттенок.
Дэни протягивает мне одну.
— Давай, Саммер. Если ты не можешь победить их, присоединяйся к ним.
Сделав глубокий вдох, я закрепляю маску на нужном месте, предвкушая какие-нибудь ощущения. Грубая текстура дерюги на моей коже раздражает и доставляет неудобство. Его взгляд на мне — передо мной, позади меня. Кажется, он повсюду. Его сущность просачивается под кожу.
Мое сердце замирает, когда ветер пронизывает тонкий слой моей одежды, и Грант, который чувствует мою нервозность, хватает меня за руку.
— Просто останься со мной, красавица. С тобой все будет в порядке.
— Это просто забавно, — напоминает мне Дэни.
Мне приходится дважды посмотреть на неё. Ее глаза затенены, а вокруг шеи повязана веревка, напоминающая мне ошейник, который был на той девушке у брата Линкольна. "Мрачно и горячо", — сказала бы Дэни, так что меня не удивляет, что она добавила этот аксессуар.
Мои глаза расширяются, и она смотрит на меня в ответ.
Здесь все равны. Все одинаковы. Каждый — это он.