Разбужу его? Почему он продолжает говорить так, словно их двое?
Он неподвижен. Его глаза теперь мертвы, и слепой ужас пульсирует во мне от четкой и внезапной перемены внутри него.
— Саммер...
Я смотрю ему в глаза сквозь маску. Его зрачки черные, белки светятся.
— Возможно, тебе захочется сбежать...
Иисус.
Резко дернувшись, я лихорадочно ищу выход. Прежде чем я успеваю отреагировать, его руки сжимают мои волосы, заставляя поднять голову. Мое лицо находится в дюйме от его, и в одну секунду что-то переворачивается внутри него. Его хватка такая крепкая, что его дыхание щекочет мою щеку. Давление такое сильное, что кажется, будто моя шея может сломаться. Я хнычу, беспомощная и все еще такая чертовски возбужденная. Напряжение, между нами, такое хрупкое.
Моя драгоценная жизнь для него так бессмысленна, что я зависла на его смертельном волоске. За считанные секунды он перешел от желания защитить меня к причинению боли.
Он опускает руку и сжимает мое бедро, опускаясь в опасной близости к линии талии, и я выгибаю бедра, так что у него нет выбора, кроме как чувствовать меня. Мое дыхание учащается, и я не могу остановить нарастающую изнутри пульсацию желания.
Мои глаза впиваются в его.
— Что он со мной сделает?
— Я выколю тебе глаза, красотка, — шепчет он.
Я прикусываю нижнюю губу, и давление внутри меня нарастает.
Он другой... Его голос заметно изменился.
Я совершенно загипнотизирована, когда смотрю на кого-то, совершенно не похожего на того, с кем я только что была. Мой безымянный монстр.
Мое тело тает, когда я, наконец, прикасаюсь к нему снова. Его тепло растапливает мою кожу, когда мое тело начинает распадаться.
Он медленно прижимает меня сильнее к стене, от него исходит темная энергия — в отличие от нескольких секунд назад, когда он был гораздо более сдержанным.
Кто бы это ни был, он злится. Его тело напряжено и готово взорваться.
Зажатая между ним и бетоном, я обвиваю руками его талию, ударяясь головой о стену. Моя нога поднимается, и я обхватываю ею его бедро. Давление внутри меня теперь невыносимо.
— Ты настоящий? — шепчу я, когда песня меняется.
Гремит безжалостная музыка, вокруг нас бушует рейв в мигающих огнях и повсюду тела.
Он не отвечает, больше никаких грязных угроз, поэтому я решаю посмотреть сама. Я провожу руками по его бокам, и он позволяет мне ласкать его в моем одурманенном состоянии. Я приподнимаю сзади его рубашку, и мои руки находят его гладкие мышцы. Я царапаю ногтями его плоть, и его тело вздрагивает, как будто он боится щекотки.
Его пальцы сжимают мои бедра, пока я пытаюсь отдышаться и, наконец, прижимаюсь лбом к его груди. По необъяснимым причинам нахождение в его объятиях дает мне чувство безопасности.
Впервые с тех пор, как умер мой отец, я чувствую, что я дома. Мы остаемся так, прижавшись друг к другу, в течение нескольких секунд, и я продолжаю водить руками по его спине.
Я понимаю, что ему это нравится. Ему нравится, когда я прикасаюсь к нему, вот почему он не двигается.
Мое сердце делает сальто назад, но я чувствую, что он не дает мне полного контроля, только на мгновение, поэтому я пользуюсь им.
Я смотрю в его черные зрачки сквозь маску. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, впиваясь ногтями в его плоть. Он никак не реагирует, поэтому я продолжаю это делать, и мне нравится причинять ему боль.
Я злюсь из-за того, что он со мной сделал. Я злюсь из-за того, что он оставил меня вот так надолго. Мне не нравится, что он заставляет меня сомневаться в своем здравомыслии, заставляя думать, что он ненастоящий. Может быть, если я смогу пустить ему кровь, то смогу доказать, что он существует.
Его твердое тело, каждый твердый край, прижимается к моему. Его эрекция касается моего живота, пока я продолжаю копать.
Через несколько секунд он осторожно убирает мою руку, освобождая мои ногти от своей плоти. Наши взгляды встречаются, наполненные гневом с обеих сторон, и он вытирает маленькую струйку крови, размазывая ее большим пальцем по моему лицу. Когда он размазывает кровь по моим губам, мой рот слегка приоткрывается, позволяя проникнуть металлическому привкусу. Его глаза вспыхивают, и я задерживаю дыхание, зная, что сейчас он, скорее всего, убьет меня.
По крайней мере, последнее слово осталось за мной.
Он отступает на шаг и восхищается мной. Он смотрит на меня так, что я могу описать это только как отвращение, смешанное с равными долями желания. Я не уверена, как это возможно для меня ненавидеть его, бояться и хотеть одновременно.