Он лишь на мгновение приподнимает маску, чуть выше губ, чтобы наклониться и поцеловать меня, нежно и чувственно — и это совсем не похоже на те мерзкие вещи, которые он мне говорит. Его язык игриво танцует с моим, и мой первобытный инстинкт — поцеловать его в ответ. Это оргазм, такой горячий, как сон.
Он трахает меня у стены пальцами, удерживая одной рукой. Я так сильно хочу, чтобы он трахнул меня по-настоящему, в то время как другая часть меня знает, что мне нужно оттолкнуть его.
Он чувствует мои противоречивые мысли и сжимает меня. От его поцелуя у меня перехватывает дыхание.
— Ты моя, Саммер, — напоминает он мне. — Ты всегда была моей. И если ты позволишь кому-нибудь другому прикоснуться к тебе, я убью его.
Он рисует пальцами маленькие круги.
— Скажи это, красотка.
— Я твоя, — хнычу я.
Кажется, это его удовлетворяет.
— Что ты собираешься со мной сделать? — спрашиваю я, когда он вытаскивает свои пальцы и снова вводит их в меня, потирая, затем добавляет еще один палец и вызывает еще один стон.
— Я сделаю с тобой все, что захочу. Перережу твою прелестную шейку или вырежу тебе глаза. Но прежде, чем я это сделаю, я не буду торопиться с тобой и трахну тебя во всех возможных позах. И только потом убью.
Его слова сводят меня с ума.
Мое тело вибрирует, когда он усиливает свою хватку надо мной, и я повторяю каждое движение, пока мы не начинаем двигаться в такт музыке. Новая волна наркотиков накатывает на меня, и у меня возникает желание прикоснуться к нему. Страх бурлит во мне, как лава, заставляя низ живота гореть.
Страх.
Ужас.
Похоть.
Ощущения ошеломляющие, и я больше не могу отличить их друг от друга.
Его губы изгибаются в ухмылке, когда он снова наклоняется ко мне.
Я становлюсь очарованной музыкой, когда огни мерцают вокруг меня. Меня окутывает его опьяняющий аромат. Я приглашаю его пальцы исследовать меня, и мы двигаемся вместе, пока мое тело не пульсирует и не взрывается, а мои стоны не гармонируют с девушкой рядом.
Даже после того, как мой оргазм утихает, его пальцы остаются глубоко погруженными в меня. Я перевожу дыхание и обвиваю руками его шею, крепко прижимаясь к его телу, но, прежде чем я успеваю как следует ухватиться, он отпускает меня.
Я падаю прямо на пол, моя грудь торчит, ткань штанов порвана, волосы растрепанны и потные, а моя киска все еще пульсирует.
Он стоит надо мной и улыбается...
Мое сердце трепещет, когда я смотрю в глаза убийце. Я прижимаюсь к стене, чтобы создать некоторую дистанцию от него, мое лицо пылает от того факта, что я только что так возбудилась от него.
Что-то вспыхивает, и я понимаю, что он все еще держит лезвие бритвы и играет им между большим и указательным пальцами. Он приседает, так что его глаза оказываются на одном уровне со мной. Он берет лезвие и прорезает большую дыру в центре моих штанов, там, где он прорезал их раньше.
Он достает что-то из кармана, и в тот же миг в его пальцах вспыхивает огонь. Он берет зажигалку и подносит ее к лезвию, и я с ужасом наблюдаю, как он нагревает кусок острого металла в своих руках.
Мое дыхание прерывистое, а его руки мягкие, когда он просовывает пальцы в созданное им отверстие и прижимает лезвие к вершине моего бедра. Я пытаюсь отвести взгляд, но он держит меня за подбородок и заставляет посмотреть на него.
Эти полупрозрачные мерцающие глаза.
Жар лезвия обжигает волоски на моей коже.
Я тихо вскрикиваю, и он наклоняет голову, чтобы оценить мою реакцию на него. Мои нежные крики, мое легкое хныканье... Вся уверенность в себе и мои сомнения по поводу него исчезли.
Когда наши взгляды встречаются в напряженный момент, он вонзает лезвие в мою кожу, за острым уколом следует ощущение жжения. Он оставляет на мне отчетливый шрам в форме креста.
И я яростно кричу, пока он продолжает вонзать в меня лезвие.
Никто не слышит меня из-за хаоса, и паника поглощает меня, когда мое сознание отключается, превращаясь в ничто. Это быстро сменяется удовольствием, когда он снова вводит свои пальцы в меня всего на минуту, но этого достаточно, чтобы мой клитор начал пульсировать. Он проводит костяшками пальцев по моему бедру, затем останавливается.
Я все еще дрожу, когда он придвигается ближе ко мне.
— Блядь. Моя, — напоминает он мне, как будто я могла забыть.
Затем этот ублюдок — этот больной ублюдок — просто встает и уходит.
ГЛАВА 12
МИКАЭЛЬ
ДВУМЯ НЕДЕЛЯМИ РАНЕЕ