Я поправляю очки, которые соскользнули у меня с носа.
— Увидимся позже, Ксандер, — говорю я ему, что означает, что он выиграл, и я закончу сегодня пораньше.
Я вешаю трубку, прежде чем он успевает ответить, и нажимаю на контакт Саммер.
Тень: Привет, детка.
Ей требуется больше времени, чем мне хотелось бы, чтобы ответить, отчего у меня сводит челюсть, когда я читаю первое предложение ее статьи. Мой взгляд устремляется прямо на ее тезис, и я должен признать, что впечатлен.
Через несколько минут...
Саммер: Прекрати писать мне сообщения, или я пойду в полицию.
На моих губах появляется улыбка, и я потираю подбородок. Ее дерзкий настрой очарователен, но если она до сих пор не обратилась в полицию, то и не обратится, особенно после того, что с ней сделал Микаэль. В понедельник она пришла на занятия как ни в чем не, бывало, подтвердив мои подозрения на ее счет.
Тень: Ты злишься на меня? Я надеялся, что ты поблагодаришь меня за то, что я заставил тебя кончить прямо на мои пальцы.
Саммер: Ты воспользовался мной. Насколько я знаю, ты совершил нападение. Не говоря уже об угрозах перерезать мне горло и сжечь меня.
Мои воспоминания о тех событиях расплывчаты, но я бы не стал отрицать, что он так сказал.
Саммер Лэндри — единственная причина, по которой разум Микаэля не превратился в пепел. Она — единственное, что поддерживает в нем жизнь после многих лет моих попыток растворить его и поместить в крошечную бутылочку.
Он ненавидит большинство женщин, но она демонстрирует особый уровень порочности, о чем свидетельствует состояние, в котором он оставил ее на мокром и грязном полу.
Я чувствую вспышку в своем воображении, дразнящий смех, и я отбрасываю это в сторону, толкая его вниз так далеко, как только могу.
Не прямо сейчас...
Если честно, я не ожидал, что буду так сильно наслаждаться ее кожей на своих руках. Как сильно я хотел почувствовать, насколько тугой была ее киска, или как больно было не трахать ее у этой грязной стены, полностью пачкая каждую унцию ее совершенства.
Даже если я социопат, мой член все еще работает, и желание, которое он испытывает к ней, проникает в меня.
Трахать ее никогда не входило в мои планы. Но теперь у меня есть возможность проникнуть в ее разум и доказать, что она монстр, каким я ее считаю.
Я бегло просматриваю ее эссе из 2000 слов, находя ее мысли замечательными. Если бы я не знал, что это была Саммер, я бы почти подумал, что за этими словами стоит ее отец. Ее анализ сложный, чему я не удивляюсь, учитывая ее генетику и чрезвычайно умного партнера по исследованию. Тем не менее, она не проводила своих исследований: она не использовала ни одного внешнего источника, что было обязательным условием для выполнения задания.
Я отмечаю это как F (Прим.: неудовлетворительная оценка) и пишу, что недостаточно источников в разделе отзывов, прежде чем нажимаю отправить, улыбаясь про себя, что нахожу единственную лазейку, которую могу использовать, чтобы снова увидеть ее. Потерпев неудачу во второй раз, я привлеку ее внимание и, наконец, приведу в мой офис.
Я беру трубку и набираю ее номер. Переписываться — это весело, но я хочу услышать ее голос. Она берет трубку после первого гудка, как будто ждала моего звонка.
— Чего ты хочешь? — ее тон резок.
Я откидываюсь на спинку стула. Мои ноздри раздуваются, и эрекция немедленно прижимается к моим штанам. Образы крови проникают в мой разум.
Его ответы, моя осведомленность.
Это заставляет меня улыбнуться.
Причина, по которой я главный, заключается в том, что я более рационален и законопослушен в плане своих эмоций. В отличие от нормальных людей, я сам не испытываю эмоций. Когда они есть у Микаэля, я анализирую и подавляю их. Это все равно что быть свидетелем чужих страданий. Я могу воспринимать эмоцию и признавать ее существование, но поскольку она не влияет на меня напрямую, мне трудно сопереживать.
— Я хочу знать, что на тебе надето, — говорю я ей.
Это не то, чего я хочу: я хочу посмотреть, смогу ли заставить ее раздеться. Я хочу увидеть, что могу заставить эту девушку сделать для меня. Я хочу унизить ее, защитить, сохранить ей жизнь и изучить ее.
Она фыркает.
— Я уверена, это все, чего ты хочешь. На мне платье из бумажного пакета, бабушкино нижнее белье и пояс верности, если хочешь знать.
Она такая милая, когда пытается быть смешной.
— Включи камеру, детка. Дай мне посмотреть на твое хорошенькое личико, пока ты хмуришься на меня.