И мертвая. Бесспорно мертвая.
Доктор Гарсия делает паузу в лекции, выглядя почти скучающей, когда класс разражается болтовней.
— Расслабьтесь все. Это всего лишь розыгрыш. Эти старые фотографии каждый год рассылают этому классу, чтобы напугать вас. К сожалению, определенная группа людей в этом кампусе, похоже, не испытывает уважения к мертвым. Вы привыкнете к этому.
Напоминание, до меня доходит. Кто-то рассылает напоминание.
Теперь я понимаю, почему мама была так против моего поступления сюда. Я знаю легенду о том, что произошло в этой университете в 1970-х, а затем в 2002-м. Я читала об этом, когда меня приняли.
Я умолчала об этом, потому что то, что случилось, произошло так давно, что на самом деле это не имело значения. Наверное, я была неправа.
По прошествии стольких лет этот случай следует оставить в покое и больше не поднимать. Пятно на территории кампуса должно было кануть в лету из-за того, насколько оно ужасно.
— Мать твою, — шепчет Дэни, уставившись на свой телефон, и ее глаза вылезают из орбит.
Я тоже не могу оторвать от фото глаз.
Дэни наклоняет голову и прищуривается, разглядывая фотографию поближе. Доктор Гарсия говорит в микрофон, понимая, что потеряла группу.
— Это занятие официально окончено. Не забудьте заданные главы и постарайтесь не погружаться в это безумие с головой. Легенда о произошедшем весьма притягательна, но он — всего лишь дурной мираж. Если уделите ему слишком много внимания, безнадёжно отстанете по программе.
Он...
Тот, кто устроил это много лет назад, и сущность, что приходила до него. Его прозвище отныне преследует этот город. Он подписывал каждую издевательскую фотографию и оставлял их в общественных местах по всему кампусу — на всеобщее обозрение.
Имя, которое он дал себе, соответствует слухам и легендам, которые ходят по этому городу. Фотографии, которые он оставил, вселяли страх в каждого студента, посещавшего это учебное заведение. Ходят слухи, что он вырезал им глаза и прятал их лица за масками из дерюги.
Маска — символ тайного общества, настолько порочного, что из-за нее с 1970-х годов были запрещены все братства и женские клубы в кампусе.
И это самое жуткое имя, которое я когда-либо слышала.
Безликий.
ГЛАВА 2
САММЕР
Мы с Дэни вернулись домой после занятий в наш причудливый двухэтажный дом в центре города, который мы снимаем вместе. Мать Дэни не хотела, чтобы она жила в общежитии, поэтому вместо этого подыскала нам дом.
Я попыталась не обращать внимания на неприятный осадок в животе после того, как увидела фотографию, разосланную классу. Все говорили об этом, когда мы уходили, сплетни о Безликом разносились по всему университету. Эта неизвестная сущность... этот знакомый демон в моем сознании.
Теперь я понимаю, почему мы с Дэни видели нескольких студентов в масках из дерюги. Я думала, что это странная вещь для первокурсников, но теперь я понимаю, что это символ "Безликого".
Здесь его боготворят.
Также понятно, почему моя мама была зла, что я приехала сюда.
Потратив несколько часов на распаковку вещей и подготовку к приему нашей новой соседки по комнате, я поднимаюсь наверх, в свою очаровательную комнату, которая также служит мансардой. Она состоит из моей кровати, тонкого шкафа, письменного стола в углу и комода у большого квадратного окна под сводчатым потолком. Он небольшой, но из него открывается прекрасный вид наружу, откуда я могу любоваться кронами деревьев парка рядом с моим домом и обсаженной деревьями улицей за ним. Кинсмен известен своими темными массивными деревьями, которые только усиливают унылую атмосферу его истории.
Этот семестр и так оказывается напряженным, поэтому я открываю учебник литературы и начинаю читать часть материала, полностью избегая чтения по психологии.
Я откидываю голову на спинку кровати и смотрю на луну и нависшее над ней облако. Прохладный ветерок дует мне в лицо, но я не закрываю окно. Я всегда держу окно открытым, и это то, что мне нравится в этих старых домах. Окна без сеток, через которые люди могут ночью забраться в твою комнату.
Мысль о том, что за мной наблюдают, возбуждает меня… всегда возбуждала.
В конце концов, я беру компьютер и открываю список сегодняшних заданий, которые мне нужно закончить по психологии. Три онлайн-статьи и вся первая глава о методах исследования. Я провожу большим пальцем по имени моего отца.
К. Лэндри.
Сердце сжимается при воспоминании о нем, и я позволяю себе почувствовать боль этой потери. Сбежав сразу после его смерти, я оставила в душе незаживающую рану. Я смотрю на учебник на столе, и зрение расплывается — словно подсознание не позволяет мне читать его слова. Челюсть непроизвольно сжимается, когда я осознаю, что эта книга — единственное, что осталось у меня от отца.