Я подумываю сделать это с Мисти, но передумываю. Здесь нет Саммер, а она — единственное, чего я хочу.
Я не обычный ассистент, и единственная причина, по которой я до сих пор не защитил докторскую диссертацию, заключается в том, что доктор Гарсия подумала, что было бы странно с моей стороны получить ее так быстро, учитывая, каким молодым меня все считают. Поэтому я ждал подходящего по меркам общества возраста.
Доктор Гарсия определила, что у меня нет возраста. Мой разум не знает границ, и только социальные конструкции удерживают меня. Кроме того, у меня тело двадцатипятилетнего парня, а это значит, что мои физические потребности неумолимы.
Как только Мисти наконец уходит, послеполуденное солнце заливает мой офис теплым светом. Я опускаюсь поудобнее в своем огромном кресле, теплый вздох срывается с моих губ, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на огромную дубовую дверь, ожидая, что моя белокурая красавица войдет внутрь.
Укол разочарования охватывает меня, когда часы на стене показывают половину шестого вечера. Я был уверен, что она навестит меня после того, как подначил ее. Она была лишь одной из немногих, получивших двойку в классе.
Я планировал ее визит, был готов поговорить с ней, и почти уверен, что она знает, что я преследую ее, хотя и избегал ее.
Я откидываюсь на спинку стула и поворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно, вместо того чтобы смотреть вниз на раскинувшийся кампус внизу. Здания из песчаника, старинная архитектура и кроны деревьев намекают на оттенки красного и желтого, указывающие на ранние признаки осени. Пронзительный свет раннего вечернего солнца, когда все наиболее спокойно и солнце в небе ослепляет.
Дом...
Этот университет сделал меня тем, кто я есть. Я — конструкт того, что было создано здесь, результат злых поступков, которые люди совершают из жадности. И все из-за какого-то дурацкого пергамента, найденного в университетских архивах.
283 года назад историк расшифровал древний текст. Он записал его гусиным пером на пергаменте и запечатал воском. Основываясь на своей вольной и ненормальной интерпретации старой латыни и следуя инструкциям, он создал Орден Теней, провозгласив, что следование этим шагам приведет к просветлению. Он был первым из многих людей в городе, кто, в конце концов, сошел с ума и убивал невинных людей, потому что так велели слова в этой книге.
С тех пор Орден Теней набирает силу, почти двести восемьдесят лет террора — и новое ужасающее будущее, которое я планирую создать.
Через несколько минут я вздыхаю и поднимаюсь со стула, снимая свое шерстяное пальто с вешалки возле стола. Приятный голос вырывает меня из моих мыслей.
— Эм, Линкольн?
Я позволяю себе лишь слабую улыбку, прежде чем надеваю маску безразличия и поворачиваюсь к ней лицом. Она выглядит так же великолепно, как и всегда, ее волосы сияют натуральной белизной. Воздух искрится вокруг нее, когда она делает неуверенный шаг на солнечный свет и закрывает за собой дверь.
Похоже, она плакала, ее глаза блестят и опухли.
Легкий укол... чего-то пронзает меня. Может быть, жалости?
Я так сильно подавляю свои эмоции.
Убирайся из моей головы, особенно пока я на работе.
— Она плачет.
Я вижу это. Я разберусь с этим.
Он снова превращается в ониксовую жидкость, но его сущность остается, и я воздвигаю стены в своей голове — те же стены, которые раньше держали его на расстоянии. Раньше он никогда не был таким болтливым.
Я сформировался в ранние годы жизни Микаэля, чтобы помочь ему отделиться от того, чему он был свидетелем в раннем детстве, но долгие годы оставался под поверхностью как фрагмент. Все изменилось в тот день, когда он впервые увидел Саммер. В тот день фрагмент, которым являюсь я, превратился в то изменение, которым я являюсь сегодня.
Она умная. Должно быть, она собирает воедино время, проведенное здесь ее отцом. Интересно, начинает ли она подозревать, что ее отец был самым известным серийным убийцей этого столетия.
Я слегка улыбаюсь и протягиваю руку.
— Привет, Саммер, я все думал, когда ты придешь ко мне.
Она наклоняет голову, хмурится, но не отводит взгляд, изучая меня. Готова назвать меня лжецом, но всё ещё сомневается.
Она хмурится и кладет свою руку в мою.
— Откуда ты знаешь мое имя?
Я выгибаю бровь и сажусь напротив нее на свой плюшевый стул, надвигаю очки на лицо и скрещиваю руки.
— Ты единственная, кому я поставил неуд, кто не пришел навестить меня.