— Ты не совсем тепло к ней отнеслась.
Я опускаю голову на руки и облокачиваюсь на барный стул.
— Ну, я не совсем в себе с тех пор, как умер мой отец.
Это лето было самым тяжелым в моей жизни. Когда я ушла из дома, я также оставила жизнь, которую моя мама хотела для меня, и скиталась по Европе. Я действовала по правилам. У меня были эти образы того, каким будет колледж, что это сделает меня лучше. Приехать сюда, пойти по стопам моего отца, казалось правильным поступком.
Однако я в основном проводила время в одиночестве, погруженная в книги и очарованная психопатом с потенциально двуличным характером. Тот, кто проклял меня знаком смерти.
Дэни выглядит грустной, и я могу сказать, что она размышляет о своем собственном отце, которого не было дома много лет.
— Да, мне знакомо это чувство.
Дэни берет чайник и начинает кипятить воду, кладя чайные пакетики в две чашки. Я рада, что она не следует за Мисти и не игнорирует меня после моей вспышки гнева. Я скучаю по разговорам с ней.
Она поворачивается ко мне, когда я, ссутулившись, бреду к островку.
— Надеюсь, ты скоро начнешь получать удовольствие, потому что, похоже, ты разрываешься на части, — ее взгляд скользит по моему телу. — Ты похудела.
Я кладу руки на талию, касаюсь тазовой кости и слабо улыбаюсь ей. Я ненавижу ссориться с Дэни, и еще больше ненавижу лгать ей.
Ожидая, пока закипит вода, она усаживает задницу на край столешницы и пристально смотрит на меня.
— Итак, расскажи мне о своем разговоре с Линкольном. Он действительно флиртовал с тобой?
Я прикусываю губу и не могу удержаться от легкой улыбки.
— Не знаю, можно ли назвать это флиртом, но мне так показалось. Атмосфера была такой.
Ее брови взлетают к потолку.
— Атмосфера? Какого рода атмосфера?
Я наклоняюсь вперед, подпирая подбородок руками и оперевшись локтями о стол.
— Он был довольно милым. Возможно, я отчасти понимаю, что девушки видят в нем. Мы говорили о моем отце.
В ее глазах любопытство.
— И вы никогда не встречались с ним раньше?
— Мой отец разделял свою домашнюю жизнь и работу. Может, я и встречала его когда-то, но это было давным-давно, и я была маленькой.
Она останавливается, как вкопанная, словно складывая два и два.
— Ты не думаешь, что… Это тот урод, который тебе пишет?
У меня сводит желудок.
— Не знаю... наверное, нет.
Она смотрит на меня так, словно не верит мне.
— Он писал тебе сообщения с тех пор, как ты послала его на хуй?
За ее спиной свистит чайник, пока я думаю о том, какая сладкая ложь сорвется с моего языка следующей.
— Нет. Я ничего не слышала о нем с той первой недели.
Сейчас же, Саммер. Расскажи ей все сейчас. Сделай это ради Кайли, сделай это ради всех людей, которых он может убить. Скажи кому-нибудь, что, по твоему мнению, твоя жизнь в опасности.
Очевидно, у меня есть желание умереть. Либо это, либо я крайне сексуально неудовлетворенна, потому что ничего не говорю.
— Хорошо.
Она поворачивается ко мне спиной и наливает горячую воду в каждую чашку.
— Ты, наверное, его напугала. Скажи мне, если он напишет тебе снова. Особенно учитывая все происходящее, пропавшую девушку и ту жуткую фотографию. Я не хочу, чтобы ты превратилась в статистику или что-то в этом роде.
Акцент на или что-то в этом роде...
Я вздыхаю, встаю и беру свой чай.
— Обещаю, что расскажу тебе. Я уверена, что ничего особенного не было.
Я поднимаюсь наверх, в свою спальню на чердаке, и готовлюсь к действительно долгой ночи. Мои веки тяжелеют, и я откидываюсь на спинку кровати и всего на несколько минут закрываю глаза, не обращая внимания на горячий чай, но наслаждаясь его пряным ароматом.
Я дремлю несколько минут, затем заставляю себя приняться за работу. Я достаю учебник, делаю глоток чуть теплого чая и начинаю работать над заданием для Линкольна.
Я читаю слова, пытаюсь понять концепции, но они не находят отклика. Не так, как когда Линкольн разбирал эти теории со мной.
Он помог мне понять их, чтобы я могла их постичь. Я могла их чувствовать.
В конце концов, я беру свой компьютер, сажусь за стол и печатаю: Линкольн Кеннеди и Университет Кинсмен. Все, что всплывает, — это его профиль об университете, который я уже видела, и он как призрак в других своих социальных сетях.
Поэтому я использую другой подход и набираю имя Микаэля Питерса, но никто по имени Микаэль Питерс не фигурирует в качестве ученика этого места. Это, как если бы Микаэль с его странным именем, написанным по буквам, умер вместе со своей матерью. За исключением того, что он этого не сделал, потому что мой отец привел его в мой дом много лет спустя.