Сегодня среда, и я направляюсь на психологию со своим обычным трепетным предвкушением, поднимаясь по деревянной лестнице туда, где Дэни и Мисти сидят на нашем обычном месте в задней части лекционного зала. Дэни машет мне, но хмурится, когда кто-то садится рядом с ней, и одними губами произносит: Мне очень жаль, поскольку я остаюсь ни с чем.
Я машу ей рукой, давая понять, что все в порядке, и замечаю пару кресел в ряд рядом с передними — всего в одном ряду от того места, где обычно сидит Линкольн. Я сажусь на одно из сидений, и Линкольн попадает в поле моего зрения, потрясая меня до глубины души.
Он грациозно входит в лекционный зал, выглядя исключительно привлекательным, и устраивается в своем обычном кресле, прежде чем поправить очки. Он сидит расслабленно и уверенно, скрестив руки на груди поверх обтягивающей черной рубашки, его мускулы напряжены, а челюсть сжата.
Он все еще ведет себя так, как будто мы не знаем друг друга. Он ведет себя так, будто я невидимка, хотя я уверена, что мы почти поцеловались в его кабинете, и его глаза выглядели почти одержимыми, когда я уходила. Как будто они буквально изменили цвет.
Прямо сейчас он кажется таким нормальным и собранным, и у меня нет выбора, кроме как усомниться в реальности того, что я видела.
За исключением того, что реально, так это то, что эти чувства прячутся глубоко в моем сердце, и я задаюсь вопросом, не я ли становлюсь одержимой им.
Этот город сводит меня с ума.
Доктор Гарсия следует за ним, слегка улыбаясь, прежде чем подняться на сцену, чтобы начать сегодняшнюю лекцию.
Я закончила свою дополнительную зачетную работу в выходные, вместо того чтобы куда-то идти, и сегодня утром у меня загорелись глаза, когда я увидела, что он вернул ее с оценкой "В" (Прим.: оценка хорошо, выше среднего) и запиской: намного лучше. Приходи ко мне в рабочее время, когда у тебя будет возможность.
Мое маленькое темное сердечко забилось сильнее, так отчаянно нуждаясь во взаимодействии с ним. Любое взаимодействие, поскольку Тень стал ледяным с тех пор, как он клеймил мое бедро, и я сказала ему оставить меня в покое. Я планирую навестить его в эту пятницу. Пришло время выяснить, почему он притворяется кем-то другим и почему солгал о том, что встречался со мной раньше.
Огромная тень маячит рядом со мной, привлекая мое внимание, и Грант проскальзывает на место рядом со мной.
У меня сводит живот.
— Привет, сексуальная девочка, — говорит он громко и неприятно, что привлекает внимание Линкольна.
Он только слегка дернул головой, но я это заметила.
Реакция.
У меня мурашки бегут по коже при звуке голоса Гранта, и рука Гранта нащупывает спинку моего стула, заставляя меня сесть ближе к нему. Запах его дешевого одеколона мне не нравится, и меня тошнит от него.
Я поворачиваюсь и улыбаюсь, включив обаяние, зная, что полностью завладела вниманием Линкольна.
— Привет, Грант.
— Итак, я тут подумал, — говорит он, опуская руку вниз, так что его ладонь скользит по моему плечу. — Я хочу пригласить тебя куда-нибудь. Только я и ты.
Голова Линкольна снова дергается, и приятный укол пронзает мой желудок от его четкой реакции на голос Гранта.
Я представляю тот сексуальный, пугающий огонь, промелькнувший в его глазах.
— Да, — отвечаю я, улыбаясь, стараясь говорить как можно сексуальнее, скрещиваю ноги и выпячиваю грудь, как будто у Линкольна глаза на затылке и он видит, как хорошо я выгляжу.
— Да, милая. Мы могли бы сходить в кино, и я могу пригласить тебя на ужин.
Желчь подкатывает к моему горлу, когда его рука находит мое бедро.
— Я хочу узнать тебя немного лучше.
В этот момент он, по сути, жует мое ухо.
Я видела, как Грант в школе тоже знакомился с другими девочками. Я не хочу иметь с ним ничего общего.
Я помню те последние угрозы со стороны моего преследователя на рейве, но поскольку ему, похоже, наплевать, я не понимаю, какое у него право угрожать любому, с кем я решу пойти на свидание.
Я мило улыбаюсь.
— С удовольствием.
Грант отвлекся, уставившись на мою грудь, и голова Линкольна наконец поворачивается ко мне. У меня перехватывает дыхание, когда на меня смотрят полупрозрачные глаза — это были не те глаза, с которыми вошел Линкольн, и они похожи на то, что я увидела внутри него в офисе.
Его челюсть изгибается, когда он смотрит на меня, его рот кривится в небольшой, но дерзкой ухмылке, почти мальчишеской. И пока я таю внутри, я ничего ему не даю. Ни эмоций, ни улыбки, ни внешнего выражения того, как устрашающе он выглядит прямо сейчас — или насколько он сексуален. Или о том, что он выглядит и ведет себя не так, как обычно Линкольн.