Ну, все, кроме меня — у меня нет кровных уз с Орденом, и поэтому я никогда по-настоящему им не стану. Я агностик по отношению ко всему этому, или, по крайней мере, был таким до тех пор, пока Микаэль не отметил Саммер.
Ксандер выключает музыку, когда видит меня, и улыбается, заставляя весь зал посмотреть в мою сторону.
— Посмотрите, кто восстал из мертвых. Чем мы обязаны удовольствию всемогущего профессора?
— Я еще не профессор, — напоминаю я ему, стараясь выглядеть скучающим, как обычно.
Бьянка наблюдает за мной и хмурится. Она знает о моем темном прошлом, но не все. Доктор Гарсия хорошо прятала Микаэля в детстве и на протяжении всей его юности, а затем представила меня внешнему миру как Линкольна. Никто не настолько глуп, чтобы открыто задавать ей вопросы, даже если все это не сходится. Они знают, что я начал свою жизнь как Микаэль. Однако они на самом деле не понимали, кто такой Микаэль и почему я сменил имя.
И никто из них по-настоящему не понимает порочности того, что чуть не произошло. Как близка была Кайли к тому, чтобы быть убитой, если бы у меня не хватило предусмотрительности убраться оттуда к чертовой матери.
Я опрокидываю свой напиток и ставлю стакан на кофейный столик.
— Ты в порядке, чувак? — спрашивает Ксандр, внимательно наблюдая за мной, и его взгляд дергается к моему запястью.
Черт возьми, кровь забрызгала мне запястье. Я вымыл руки после пореза Кайли, но, должно быть, проглядел.
Я натягиваю улыбку.
— Лучше не бывает. Почему ты спрашиваешь?
Его взгляд задерживается на крови. Я не знаю, что бы сделал Ксандер, если бы обнаружил, что пропавшая девушка, о которой все говорят, связана внизу.
У нас есть важное правило... не попадайся. После 2002 года участники поклялись хранить молчание и секретность. Больше никаких публичных проявлений насилия, и ни при каких обстоятельствах нас не должны поймать.
Ксандер щелкает пальцами в сторону Бьянки, свернувшейся калачиком у его ног.
— Принеси Линкольну еще выпить, детка.
Она корчит ему гримасу, затем встает и направляется на кухню, чтобы найти Люси.
— Прекрасно, — бормочет она, выходя из комнаты. — В любом случае, мне нужна сигарета.
Его глаза мерцают, выдавая его собственных внутренних демонов.
— Тебе нужно изменить свое отношение, детка, — кричит он ей и смотрит, как она уходит, как будто она кусок мяса.
Как только она уходит, он встает и садится рядом со мной.
Бьянка знает свое место и смирилась с тем фактом, что она никогда не будет для него номером один. Она не его номер один, потому что она еще не умерла. Он ее не выбирал.
Она возвращается через несколько минут и протягивает мне выпивку, затем снова выходит на улицу, чтобы сделать один из своих многочисленных перекуров.
— Ты разговариваешь с Саммер Лэндри, — медленно произносит он, его лицо становится мрачным и серьезным.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и приподнимаю бровь.
— Она ученица моего класса, вот и все.
Он откидывается назад, обхватывая руками затылок.
— Ты всегда был неравнодушен к ней, но это порочно, чувак, даже для тебя. Ты собираешься убить ее?
Я делаю глоток своего напитка, кубики звякают о стакан.
— Я думаю, это поэтическая справедливость, не так ли?
Алкоголь обжигает мне горло. Эта сука дала мне бурбон: я ненавижу бурбон. Я больше люблю виски, особенно когда мой мозг поглощен смертью. Это мерцание вспыхивает во мне.
Ксандер делает паузу и ничего не говорит, но не сводит с меня пристального взгляда.
— Ну, я думаю, что она горячая штучка, намного сексуальнее, чем была раньше.
Микаэль дергается где-то глубоко внутри, и мне приходится давить на него. Саммер Лэндри не просто горячая штучка: она самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Он просто положил глаз на кого-то другого.
Ксандер проводит большим пальцем по губам, его глаза блестят.
— Но думаю, что ее подруга Дэни сексуальнее. Как думаешь, ты сможешь пригласить девочек к нам на вечеринку в следующую пятницу?
Мы смотрим друг другу в глаза, давая мне негласный договор никогда не вмешиваться в его дела, пока он не вмешивается в мои. Технически Ксандеру все еще нужно выбрать девушку, чтобы стать полноправным членом клуба, и он положил глаз на Дэни с тех пор, как его двоюродный дед посадил ее отца в тюрьму.