Саммер в лесу, на коленях, в одном лифчике, с палкой, торчащей прямо из ее влагалища. Ее тело и волосы перемазаны грязью, и это жарко, как в аду.
Всепоглощающий гнев вспыхивает во мне. Гнев, похоть, явная одержимость. Тьма заполняет каждую пору, и я едва успеваю взять себя в руки, когда Микаэль сжимается глубоко внутри. Он проникает в мою кожу, в мои кости, в мою личность. Мой член чуть не взрывается при виде нее.
Идеальная Саммер Лэндри, унижающая себя ради меня. Я всегда был одержим ее красотой, но это...? Я никогда не выкину этот образ из головы.
Он либо хочет разорвать ее в клочья, либо выебать из нее весь свет, я не могу сказать. Мы вдвоем поем в совершенной гармонии.
Ксандер толкает меня локтем.
— Что тебя так чертовски взволновало?
Звук его голоса возвращает меня к реальности, и все эмоции высасываются, как вакуум. Пока я еще в сознании, пока я все еще в себе, я достаю фотографию Кайли, которая истекает кровью на ней, и отправляю ее Саммер.
Это выглядит как свежая добыча, и я хочу, чтобы Саммер так думала.
Я ставлю свой бокал на стол и выскальзываю из комнаты, прежде чем Ксандер успевает спросить меня о чем-нибудь еще.
— Мне нужно проверить еще несколько работ, — легкомысленно говорю я ему, хотя едва могу сдержать волнение, спускаясь вниз.
Я не собираюсь преследовать ее по лесу... По крайней мере, пока.
ГЛАВА 21
САММЕР
— Ублюдок, — бормочу я, уставившись в свой телефон со смесью ужаса и неверия.
Нет никакой ошибки в том, на что я смотрю. Я знала, что у него была Кайли — и теперь он использует ее как возможность приманивать и провоцировать меня. Но вот она, изорванная в клочья, её кровь повсюду. Кажется, мои кости вот-вот треснут под тяжестью этого изображения. Теперь у меня есть доказательство его безумия, даже если я не верил в него раньше.
Она так похожа на меня на этой фотографии. Ее лицо покрыто грязью и пятнами крови, и я не могу удержаться, чтобы не проследить за четким порезом на ее руке, из которого сочатся багровые полосы. Мои пальцы скользят по шраму на верхней части бедра, болезненному напоминанию о его прикосновениях в таком интимном месте. Он столько мне обещал, лишь чтобы оставить меня жаждать большего.
У нее нет ни метки, ни демонических притязаний на него, но он все равно убил ее.
Влажная земля вдавливается в кожу, пока я лежу под скрюченными ветвями деревьев-скелетов, а ледяной ветер свистит в их голых сучьях. Парк — популярное место для бегунов, и я часто вижу людей, выгуливающих своих собак, или даже пары, отправляющиеся на ночное свидание. Одетая почти во что попало, я излучаю отчаяние, а не жажду крови, оказавшись в положении, которое крайне унизительно и уязвимо, когда любой может пройти мимо и увидеть меня.
Рвотный позыв подкатывает к горлу, колени подкашиваются, и я оседаю на землю под тяжестью шока. Я пытаюсь осознать, что только что произошло, и почему я это сделала.
Ничего. Я ничего не чувствую, но меня должен был захлестнуть вихрь эмоций — ужас, гнев, печаль. Я должна испытывать угрызения совести перед девушкой, которая только что рассталась с жизнью из-за какой-то извращенной игры, в которую мы с ним впутались. Вместо этого нет ничего, кроме зияющего отчаяния.
Очевидно, я не в своем уме или теряю его фрагменты. Как будто он крадет каждую частичку меня, кусочек за кусочком, час за часом.
Наконец, я натягиваю на себя плащ, как раз в тот момент, когда по мне слегка барабанит дождь, и заливаюсь смехом.
Возможно, я дочь серийного убийцы, и меня так заводит мысль о том, что преследующий меня парень — его убийца-подражатель, что я готова закричать. У меня так много вопросов — о себе, о моем отце, о нем. О том, почему он лжет о своем имени.
Мимо проходят несколько человек, их взгляды задерживаются на мне, когда я спешу мимо, опустив голову, с пересохшим ртом. Я рада, что их не было здесь две минуты назад, когда я пыталась стать его сексуальным темным архангелом, распиная себя самым отвратительным образом. Теперь я просто выгляжу как сумасшедшая беловолосая девчонка в плаще с чрезвычайно набухшей киской.
Одинокая массивная туча расходится, открывая полную луну, которая бросает потусторонний свет сквозь деревья, пока шторм продолжается. Мое сердце такое же ледяное, как морозный воздух, и я, наконец, понимаю очарование этого города и то, как глубоко он может вонзить в тебя свои когти, если ты позволишь ему.
Так погибли все остальные, кто пропал без вести в этом месте? Они пожертвовали собой ради Ордена?