— Почему?
— Думаю, ты понимаешь почему.
Нет. Я не понимаю почему. Ни в малейшей степени.
Я подношу руку ко рту, и на мгновение теряю способность дышать.
— Я сделаю все, чтобы увидеть тебя, — скольжу рукой к животу, хотя пальцы, сколько бы я ни давила, уже не могут унять боль. — Я позволю тебе делать со мной все, что ты захочешь, — выдыхаю я.
Долгая пауза, и я задаюсь вопросом, там ли он еще. Затем он говорит голосом, который я узнаю, но он мрачнее, резче и звучит как в моих ночных кошмарах:
— Скоро увидимся, красотка.
И с этими словами линия обрывается.
ГЛАВА 22
ЛИНКОЛЬН
Полдень понедельника, и я только что закончил свою третью встречу за день, и единственная причина, по которой я все еще здесь, — это то, что я жду Саммер. Несмотря на мои стратегии избегания, направленные на то, чтобы сохранить ей жизнь, прошлой ночью мои пальцы соскользнули, и эти два слова слетели с моих губ, как будто это были мои собственные мысли.
Красотка.
Я никогда не называл ее так, это примитивные, обрывочные мысли Микаэля. И все же в тот момент я был тем, кто это сказал.
Я хотел, чтобы она пришла ко мне в офис — здесь я все контролирую. Этот офис, эта профессия, жизнь, которую я сам построил за последние несколько лет, пока он спал, — все это не принадлежит ему. Здесь он отключен, и это единственное место, где я в безопасности, чтобы увидеть ее лично без шанса, что он выставит себя напоказ и убьет ее.
Я смотрю на свой экран, надеясь найти новости о ожидаемом возвращении Безликого, вызывающие ажиотаж.
Там ничего нет.
А это значит, что Саммер все еще сидит на компрометирующих доказательствах, которые я ей прислал. Не то чтобы это имело значение, даже если бы она сообщила об этом в полицию, поскольку начальник полиции — один из нас.
Даже если бы она побежала к ним, они не предприняли бы никаких действий. Он дал свою клятву, убил свою возлюбленную, и он скроет любые улики, чтобы защитить меня, но, что более важно, он будет защищать Орден до самой смерти.
Через несколько минут, когда я собираюсь уходить, мое сердце бешено колотится, когда Саммер входит в комнату, закрывая за собой дверь. Ее губы поджаты, а обтягивающий наряд не оставляет простора для воображения.
Микаэль кипит в моей крови, всплывая на поверхность при ее появлении. Его пыл остывает, когда я строго предупреждаю его не переходить границы дозволенного, особенно когда мои коллеги снаружи и доктор Гарсия дальше по коридору.
Мне следовало бы отгородиться от него, но мне становится все комфортнее от его присутствия в моей голове. Мне не хочется это признавать, но он делает меня более целостным. Приступы эмоциональных всплесков, которые он мне дарит, некоторые из которых я никогда по-настоящему не испытывал. И все же я все еще ощущаю какую-то чужеродную субстанцию, как будто некоторые из этих эмоций принадлежат кому-то другому, чему-то более сильному и гораздо более привлекательному.
Я откидываюсь на спинку стула и поднимаю глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, поправляя очки, чтобы получше рассмотреть ее. Волна гнева Микаэля застилает мое периферийное зрение. Я сохраняю голос ровным и выгибаю брови, наслаждаясь электрическим током эмоций, проходящим через меня.
Мой язык скользит по губам.
— Привет, красотка, — не мои слова, не мой голос. Я себя не контролирую.
Она бросает на меня острый взгляд, и мое зрение затуманивается, как будто это из-за очков. Я снимаю их, и она становится воплощением совершенства. По причинам, которые я никогда не пойму, я слеп как летучая мышь, поэтому, когда я надеваю очки, я не думаю, что Микаэль может что-либо видеть на самом деле, его зрение искажено. Поэтому, когда я могу видеть без очков, я знаю, что не контролирую ситуацию.
Саммер стоит, скрестив руки на груди и поджав ярко-красные губы.
У меня сводит челюсть, когда меня захлестывают мрачные мысли, и я должен признать, что образы порезанной Саммер начинают меня возбуждать.
Эта энергия снова пульсирует. Этот растущий фрагмент, я осмелюсь теперь назвать расколом. Одного я еще не убил, и я не уверен, что хочу этого.
У меня есть теория по поводу этого фрагмента... Что, возможно, это снимает часть неудержимого гнева Микаэля. Что, возможно, раскол вызван гневом Микаэля, и я хочу посмотреть, что с ним произойдет.
Она покусывает нижнюю губу, накручивая прядь своих белых локонов. Мой взгляд перемещается на ее горло, когда она сглатывает, и я толкаю Микаэля вниз, в огненные ямы ада, которые являются внутренней работой моего разума, чтобы держать его на расстоянии.