— Кто ты? — наконец шепчет она между нашими отчаянными поцелуями. — Ты должен объясниться, Линкольн.
Я так чертовски изголодался по ней, что изнасиловал бы ее своими глазами, если бы она посмотрела на меня, но она опускает взгляд на свои ноги, пока поднимает их вверх и вниз по моей ноге, чтобы отвлечься. Это умно с ее стороны: мое зрение начинает расплываться, смещаться, трансформироваться... Подергиваться.
Я делаю глубокий вдох и проглатываю эти хаотичные желания. Я сильнее этого: Я сильнее его.
— Я понимаю, что у тебя есть вопросы, и, когда у меня будет желание, я дам тебе ответы. А пока тебе придется поверить, что я не хочу причинить тебе боль.
Ее глаза, наконец, поднимаются к моим, и ее зрачки расширяются.
— Доверять тебе? — шипит она. — Ты убил девушку. Ты убийца, и меня вообще не должно здесь быть.
Я одариваю ее ненормальной улыбкой и обхватываю ладонью ее щеку.
— Не притворяйся, что тебе небезразличен кто-то еще, кроме нас с тобой, детка. Если бы ты это сделала, ты бы не раздвигала передо мной свои идеальные ножки прямо сейчас, не так ли?
— Я больше не буду раздвигать для тебя ноги, — говорит она, сжимая кулаки. — Я уже сказала тебе остановиться.
Я отступаю назад и делаю спокойный, глубокий вдох.
— Я не уверен, поймешь ли ты, что прямо сейчас не можешь себя контролировать. Я владею твоим разумом, Саммер Лэндри. Когда я попрошу тебя раздвинуть ноги, ты раздвинешь свои гребаные ноги.
Она быстро вздыхает, слегка отстраняется, затем берет себя в руки. Держась за стол, она тихо ругается.
— Я закричу. Я сообщу всем в этом здании, что ты делаешь.
Я наклоняюсь к ее уху и шепчу, как делал много раз раньше:
— Сделай это. Саммер... кричи прямо сейчас. Если ты это сделаешь, я выпущу его на волю. И разве не ты прошлой ночью признавалась мне в своей любви? Разве не ты говорила, что сделаешь для меня что угодно?
Ее лицо искажается, как будто ей больно это делать, но она откидывается назад и поднимает платье чуть выше бедер, широко расставляя свои великолепные ноги.
Что-то внутри меня обрывается.
Доля секунды истинного удовлетворения захлестывает меня, когда я смотрю на нее, распростертую навзничь. Он был не единственным, кто шептал ей во сне в те ночи, когда мы прокрадывались к ней в комнату.
Я тоже там был.
У меня была цель увидеть, возможно ли иметь полный контроль над чьим-либо разумом.
По-видимому, это возможно...
Я запускаю пальцы в кружево ее трусиков, стягиваю их так, что они обвиваются вокруг ее бедра, и засовываю в нее два пальца. Ее глаза расширяются, но она стонет, выгибая спину.
Медленно, очень медленно, я впускаю Микаэля обратно. Его слияние — последний штрих, который мне нужен, как будто я действительно могу что-то сделать. Чистая сила гудит во мне. Это новое ощущение чувствовать все.
— Просто расслабься, детка, — я дышу ей в рот, и на мгновение наш воздух переплетается.
Она напрягается, но я прижимаю большой палец к ее клитору, что успокаивает ее. Я растираю большим пальцем круговые движения, но она уже блестит.
Микаэль увядает внутри меня, переживая свой психотический срыв, потому что я все еще контролирую ситуацию. Его эмоциональная истерика давит на все кнопки.
Его голос эхом отдается вокруг меня. Обрывочные и наполовину сформированные мысли.
— Такая хорошенькая.
— Моя.
— Моя.
— Моя.
Я провожу несколько секунд, любуясь разрезом, который сделал ей Микаэль. Он сделал это с такой точностью, с такой любовью.
— На что это похоже? — спрашиваю ее.
Она выгибает спину и стонет.
— На что это похоже?
Она едва может говорить, ее тело сотрясается.
— Удовольствие, которое я доставляю тебе прямо сейчас. Оно обжигает?
Ее вишневые губы приоткрываются, и полный страх излучается из ее глаз. Парадокс между ее мозгом и телом, жгучее желание, вызванное тотальной манипуляцией.
У нее не должно быть ко мне чувств — все, что связано со мной и Саммер, неправильно, и именно это делает данное событие таким особенным.
— Сейчас я тебя трахну, — шепчу я, и она кивает, зная, что не может сопротивляться.
Бороться с этим больно.
Ее киска уже влажная к тому времени, как я нажимаю на нее, и она такая же потрясающая, как я и ожидал.
Воспоминания Микаэля о том, как он трахал ее много лет назад, нахлынули на меня, как будто они были моими собственными. Его щупальца хватают меня, они тянут и защелкиваются так сильно, что мой мир медленно сжимается, и все плывет. Все размягчается. Все становится черным.