— Линкольн, будь осторожен рядом с ней. Избегай вызывать подозрения перед церемонией. Я неустанно работала над тем, чтобы сохранить нашу группу в тайне. Ты осознаешь важность того, во что ты вовлечен, и свою роль в этом. Скоро все будет твоим, но наберись терпения.
Одно плавное движение, и я мог бы убить ее. Сломав ее нежную шею, я бы избавился от одного человека, о котором стоило бы беспокоиться. Буйствовать кажется гораздо проще, чем прятаться в собственной шкуре.
Я предпочитаю молчание, опасаясь, что если заговорю, то не смогу себя контролировать.
Ползучий ужас охватывает доктора Гарсию, когда она смотрит в глаза чудовищу — тому, кто, как она считала, исчез навсегда. Ее глубокие карие глаза, которые раньше ставили мужчин на колени, теперь смотрят на меня с оттенком жалости.
Наконец-то приходит осознание.
— Микаэль… — выдыхает она. — Это действительно ты?
Я скрещиваю руки на груди, на моем лице появляется кривая улыбка.
— Здравствуйте, доктор.
Я ее пациент. Хрупкий, смуглый и неуравновешенный пациент, а также ее приемный сын. Сын, от которого она отказалась и которого не смогла исправить.
Прозрачность приятная.
В ее глазах читается легкий ужас, хрупкая рука дрожит, а глаза расширяются, как перед смертью. Шелковистая чернота такая безмятежная, что я начинаю завидовать. Она бросает взгляд на дверь и голоса, доносящиеся из-за нее.
— Микаэль, — выдыхает она. — Еще один шаг, и я позабочусь о том, чтобы все в этом офисе знали, что ты собираешься сделать. Ты проведешь остаток своей жалкой жизни в сумасшедшем доме. Я отправлю тебя обратно в ту белую комнату.
Я опускаю взгляд, поднимаю руки к затылку, оставаясь совершенно неподвижным и удобно устроившийся в своем кресле.
Она знает мой стиль. Я наблюдаю, жду, а затем набрасываюсь, прежде чем они успевают моргнуть.
— Вы понятия не имеете, каковы мои планы, доктор, — сардонически говорю я.
Она отрывисто смеется.
— Я могу догадаться, мальчик, — теперь любой страх растаял, оставив ее холодную и жестокую внешность. — Ты помнишь, как в детстве тебя пугала эта белая комната?
Она всегда угрожала мне белой комнатой. Что я буду вести бесцветное существование, если буду плохо себя вести на людях. Так или иначе, я там оказался.
Я начал отождествлять белое со злом... И когда я впервые увидел Саммер и ее белые волосы, я был зациклен на этом. Это одна из причин, по которой я однажды, очень скоро, убью ее. По этой же причине я одержим ею.
Доктор Гарсия осторожно садится передо мной, в нескольких дюймах от того места, где мы с Саммер только что трахались.
Она достает свой блокнот.
— Когда мы разговаривали в последний раз, ты угрожал выцарапать мне глаза, — говорит она как ни в чем не бывало. — Ты все еще хочешь это сделать?
Я смеюсь, когда это воспоминание живо всплывает в моей голове. Я сказал это ей после того, как убил свою последнюю жертву. Если бы не Линкольн, она была бы мертва. На самом деле, если бы не Линкольн, многие люди были бы мертвы.
Я встаю со стула и обхожу ее, захлопывая и запирая дверь, прежде чем подойти к краю стола и откинуться на спинку рядом с ней.
— Да, доктор, — говорю я, выгнув брови. — Я бы все еще очень хотел вырезать вам глаза.
Когда она впервые открыла для себя Линкольна, она использовала свою силу и манипуляции, чтобы привлечь его внимание. Когда она обнаружила уровень его гениальности, она влюбилась в него. Она решила, что я больше не имею значения.
Она делает шаг ко мне, и знакомый аромат её дизайнерских духов окутывает меня. Должно быть, она нанесла их на ямочку между ключицами прямо перед встречей.
Я стою неподвижно, как статуя, когда она поднимается на цыпочки и проводит пальцами по моей скуле.
— Микаэль… — шепчет она с благоговением. — Я не могу поверить, что это действительно ты. Это просто замечательно: я думала, ты ушел навсегда.
Она лжет. Я чувствую вкус ее страха, вижу, как он светится в ее хитрых глазах. Жар прокатывается по всему моему телу, когда я представляю, как убиваю на нее, как и обещал себе.
Мой взгляд скользит к ножницам на столе Линкольна. Идеальный инструмент для вырезания радужки.
Я снова кладу руки на стол.
— Не волнуйтесь, доктор Гарсия, на самом деле я никогда не уходил.
Она делает осторожный шаг назад, но окидывает взглядом мое тело. Она наблюдает за мной стоически, как и подобает стражу Порядка.
— Это ты отметил Саммер, не так ли? — спрашивает она. — На церемонии был ты, а не Линкольн.