Сегодня я задержалась в кампусе допоздна, чтобы просто подышать и избежать встречи с Дэни, которая чувствует, что со мной что-то серьезно не так. Трава все еще мягкая, еще не совсем пожухлая, хотя в воздухе появились первые признаки осени, учитывая, что приближается середина октября.
В кампусе все еще оживленно, хотя занятия закончились час назад, но народу становится меньше. Люди выходят из зданий, и вечернее солнце ложится на деревья слоями, похожими на ярко-красную струйку крови, стекающую по руке Кайли.
Я не уверена, что Линкольн серийный убийца — по крайней мере, не тот психопатичный и расчетливый тип, которого мы видим в фильмах.
Во-первых, то, как он поцеловал меня... Благодаря моим навязчивым исследованиям за последние несколько дней я узнала, что большинство убийц в популярной культуре — сексуальные серийные убийцы. Например, они получают сексуальное удовлетворение от самого акта убийства, где насилие заменяет секс. Во-вторых, сексуализированные серийные убийцы часто ставят своих жертв в сексуально унизительные позы, фактически не вступая с ними в половую связь. Чему я научилась, так это тому, что убийство — это вишенка на верхушке их освобождения. У них нет ни угрызений совести, ни вины, только чистое сексуальное удовольствие от самого акта. Они не являются ни психопатами, ни социопатами, а представляют собой нечто совершенно иное. У ученых нет возможности узнать, что именно представляет собой это нечто другое, потому что они настолько редки и их трудно изучить.
Линкольну слишком нравилось трахать меня, чтобы я могла подумать, что это доставляет ему что-то иное, кроме безмерного удовлетворения, и у меня вообще нет ощущения, что Линкольн убийца. Он слишком добрый и умный.
Однако Микаэль — это совсем другая история.
Я почти уверена, что чуть не умерла, когда он появился, трахая меня на столе Линкольна. В тот момент я физически ощутила, насколько они разные, и именно тогда для меня стало ясно, что их действительно двое.
От этого у меня горит в животе, потому что это означает, что он получает истинное сексуальное удовлетворение так, как ему еще предстоит испытать со мной. И я не знаю, как это изменить и могу ли я это изменить.
Есть кое-что еще, что беспокоит меня с того дня.
Глаза.
Линкольн ни черта не видит, а глаза Микаэля были нормальными, когда он ожил со мной. Но иногда они кажутся полупрозрачными, почти неземными. Так какую же версию его я получаю, когда у него такие глаза?
Это версия, которую я увидела за обеденным столом, которая напугала меня до глубины души. Я вижу только его фрагменты, и я хочу увидеть его всего целиком.
Я опускаю взгляд на свой телефон и провожу по нему большим пальцем, когда он жужжит, прерывая ход моих мыслей, а в наушниках раздается звон.
Я перевожу взгляд на купол в небе и опускаю голову на землю, совершенно боясь звука ее голоса, когда отвечаю на звонок.
— Привет, мам.
— О, боже мой, — выдыхает она на другом конце провода. — Наконец-то ты ответила. Я думала, ты умерла.
Я избегала ее звонков в течение нескольких дней — с тех пор, как начала подозревать, кем был мой отец. Мне трудно поверить, что она ничего не знала обо всем этом. Я закатываю глаза, но внутри меня все сжимается от обоснованности этого комментария, хотя сарказм так и сочится из нее.
Я должна была быть мертва, и она тоже, из-за монстра, с которым она решила провести свою жизнь.
Я стискиваю зубы, но улыбаюсь.
— Я не умерла, мам. Я действительно занята учебой и стараюсь быть идеальной студенткой колледжа. Но не волнуйся, никто еще не вырвал мне глаза, если тебя беспокоит то, что показывают в новостях.
Пауза.
— Это не смешно, Саммер.
— Неужели?
Я не могу удержаться от улыбки. Мне интересно, какие секреты она хранит и как много ей известно. Как она могла не знать, что была замужем за известным серийным убийцей?
Может быть, в конце концов, мы с ней не так уж и отличаемся.
Можно ли промыть тебе мозги, чтобы ты полюбил кого-то?
— Как дела в университете, Саммер?
Я закрываю учебник на главе «Ощущение и восприятие», и засовываю его в сумку.
Все мои чувства в огне. Я все еще чувствую, как он трахает меня. Он тогда точно описал это. Удовольствие, приходящее прямиком из ада.
Я прикусываю губу, смотря на мое бедро с отметиной.
— Я в порядке.
Она глубоко вздыхает.
— Ты скоро приедешь домой погостить? Я действительно скучаю по тебе. Без тебя этот дом уже не тот.