Я наклоняюсь и нажимаю кнопку вызова, наблюдая, как он опускает руку в карман: он поднимает трубку после второго гудка, но не подносит телефон к уху. Он такой неподвижный... Он похож на пугало, и мне приходится напоминать себе дышать.
— Как мне понять, кто из вас наблюдает за мной прямо сейчас? — спрашиваю я кротким голосом.
Легкое движение головы. Ветерок шевелит листья высоко в вышине.
— Не поймешь, — говорит он.
Я так отчетливо слышу его по телефону.
Я прикусываю губу и наблюдаю за ним, слишком напуганная, чтобы двигаться, слишком напуганная, чтобы остаться, но зная, что бегство не имеет значения.
Что-то накатывает на меня. Я на мгновение закрываю глаза, наслаждаясь прохладным ветром на лице, когда крошечная капля дождя попадает мне на щеку, а затем еще одна.
Он не двигается, но я хватаю ближайшую палку, и мое дыхание сразу же учащается, когда я натягиваю платье выше колен, держась как можно выше и выгибая спину.
Просто видеть его в этой маске, знать, что они двое сливаются воедино под одним...
Мне не нужна влага дождя, чтобы засунуть палку внутрь меня — я и так вся мокрая от него. Я спускаю трусики с одной ноги и закрываю глаза, вводя в себя острие палки.
Давление немедленно спадает. Я так сексуально неудовлетворена, как будто ничто в этом мире не может удовлетворить меня. Я издаю стон, проникая на несколько дюймов глубже, но не отрываю от него глаз. Выражение его лица нейтрально, как и следовало ожидать от этой отвратительной маски коварства, когда я погружаю эту палку глубже в себя.
Мой телефон звонит, и я опускаю на него взгляд.
Его голос в трубке повышается.
— Сильнее, красотка. Я хочу, чтобы ты трахнула себя так сильно, чтобы твое тело разрывалось на части.
Я быстро нажимаю на палку, ее края разрывают меня, но мне все равно. Я толкаю ее сильнее и быстрее — грязнее, — давая ему представление, которого он хочет.
Тот факт, что он самый опасный мужчина на свете, только делает меня еще влажнее, возбужденнее, горячее. Напряжение начинает ослабевать по мере нарастания моего оргазма, и палочка становится намного влажнее, чем должна быть, из-за того, сколько сока вытекает из меня.
Держась одной рукой за палку, я закрываю глаза и позволяю оргазму быть таким, какой он есть... Представляя, что вместо этого я трахаю его.
Я открываю глаза, когда мой оргазм нарастает, жар, нарастающий внутри, согревает меня. Я продолжаю трахать себя, пока он стоит на лужайке у большого дерева и наблюдает за мной.
Я подношу трубку ко рту.
— Как долго мы собираемся играть в эту игру, Микаэль?
Он наклоняет голову и не отвечает. Но этого было достаточно для ответа... он отреагировал на имя.
Микаэль.
На линии становится тихо.
Черт. Черт. Черт.
Я слишком сильно надавила на него. Я слишком нуждаюсь. Мимо проходит группа студентов, и я быстро вытаскиваю из себя палку и прижимаю колени к груди, отбрасывая палку и телефон на несколько футов от себя. Во рту пересыхает, пока они идут мимо, а я пытаюсь скрыть дрожь под их неловкими взглядами.
Когда я снова смотрю на него, его уже нет.
Я остаюсь на травяном склоне, пока небо темнеет и наконец разверзается, не в силах пошевелиться. Тело цепенеет. Дождь хлещет по мне, но я не двигаюсь: мне некуда идти, и постепенно ливень стихает, а то, что ещё касается лица, — лишь капли, падающие с ветвей.
В воздухе висит тяжелый туман, который соответствует моему нынешнему унылому настроению. Я не так представляла себе свою жизнь в Университете Кинсмен. Я понимаю, что он проверяет меня. Он видит, как далеко я готова зайти ради него.
Гнев проникает в каждую косточку, когда я смотрю на палку в нескольких футах от себя, думая о том, что я только что с ней сделала. Снова... Моя киска все еще кровоточит от стыда.
Я подползаю к ней и каким-то образом набираюсь сил, чтобы разломить ее надвое и разбросать куски по маленькой поляне, на которой я лежу. Беру свой промокший рюкзак, радуясь, что мои книги все еще сухие внутри.
Мой телефон звонит, возвращая меня из ада в моих мыслях, и я ползу по мокрой, замерзшей траве, чтобы ответить на звонок.
Это Дэни. И я пропустила три звонка от нее.
Я шарю в темноте, пока не могу пошевелить пальцами, моя рука онемела.
— Алло?
Я едва узнаю голос, который срывается с моих губ.
Онемение в моих костях вызвано не холодным дождем — я испытала это еще до того, как передо мной разверзлись небеса. Это потому, что я почти ничего не чувствую, пока не нахожусь с ним.