Я наконец добираюсь до ванной и нетерпеливо встаю под успокаивающий душ. Горячая вода каскадом льется на мою озябшую кожу, мгновенно согревая меня. Я нежно провожу руками вниз по своей груди и провожу ими по животу, и меня охватывает чувство расслабления. Грязь стекает с моего тела, когда я мою между ног, и я включаю воду такой горячей, что она почти обжигает.
Когда я опускаю взгляд, с моих губ срывается вздох, когда кровь медленно стекает вниз и образует алый водоворот в канализации. На животе и груди у меня глубокие порезы, оставляющие глубокие борозды по всему телу. Эти раны в точности повторяют порезы, изображенные на фотографии, которую прислал мне Линкольн.
Мое сердце почти останавливается.
Дыши, Саммер... Один неглубокий вдох.
Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на вдохе кислорода, а когда открываю глаза, крови уже нет. И на мгновение я благодарна за всепоглощающий ужас. Страх — подходящая эмоция.
Но четкий импульс ударяет в сердце, и именно тогда я понимаю, что я в полной заднице.
Я могу представить, каким мягким он был до того, как убил Кайли. Как он разговаривал умным, таким грязным, таким чертовски сексуальным голосом.
Он трахнул ее перед тем, как сделать это с ней?
Что, черт возьми, на самом деле со мной не так?
Это не фетиш и не сексуальное предпочтение: на самом деле я фантазирую о том, что меня убьют. Чистая, стальная ревность превосходит любую другую логику, и мои челюсти сжимаются при одной мысли об этом.
Ты хочешь, чтобы я убил тебя, Саммер? Ну, я чертовски уверена, что не хочу, чтобы он убил кого-то еще. Какого хрена я продолжаю фантазировать об этом?
Я выключаю воду, поднимаюсь наверх и накладываю немного макияжа, включив музыку, чтобы мои соседи по комнате не слышали моих криков. Я смотрю на себя в зеркало во весь рост в своей комнате, полностью обнаженная. Затем я достаю свой кружевной лифчик и подходящие к нему трусики — те, которые ему так нравятся, — и надеваю их.
Затем я надеваю свое самое облегающее черное платье и укладываю волосы пляжными волнами, прежде чем нанести немного густой черной туши.
Я достаю свой телефон и колеблюсь всего мгновение, прежде чем нажать на его имя. Фотография его зарезанной жертвы все еще свежа в моих сообщениях, напоминая мне о том, кто он такой. Мой взгляд задерживается на нем гораздо дольше, чем следовало бы, и я решаю не писать ему.
Будет лучше, если он не узнает, что я приду. Я все время буду прикрывать лицо, и он даже не должен меня заметить.
Адрес, указанный в приглашении, приводит нас во внушительный особняк на окраине города. Глаза Дэни вылезают из орбит, когда мы подъезжаем к главному входу. Дом — если вы хотите его так назвать — больше похож на комплекс с остатками того, что когда-то было викторианским поместьем. Он завораживающе великолепен, утопающий в зелени деревьев, а газон, окружающий его, безупречен.
Это место кричит о деньгах, темноте и резне.
Мы ехали двадцать минут в темноте, чтобы добраться сюда, и дальше по улице выстроились машины. Тени мечутся по лужайке, кишат повсюду, с деревьев свисают гирлянды. Вся вечеринка выглядит так, как будто она на улице.
Дэни находит место для парковки и загоняет машину внутрь, выключая двигатель.
— Посмотрите, сколько здесь людей, — говорит она, вертя головой, пытаясь понять, во что мы ввязываемся.
— Я не могу поверить, что мы чуть не упустили это.
Мисти вмешивается с заднего сиденья:
— Интересно, будет ли здесь Линкольн?
Я ощетинилась и попыталась не отвечать и вообще не думать о том, что Линкольн и Мисти общаются.
Какой-то парень спотыкается рядом с нами и падает в кусты на краю участка.
— Забавно, — язвительно замечаю я, показывая ей большой палец.
Я бы предпочла заниматься в тихой комнате... Предпочтительно под наблюдением Линкольна.
— Заткнись, Саммер, — огрызается Мисти в ответ.
Дэни качает головой.
— Ладно, что между вами двумя? Вы обе можете прекратить это, черт возьми. Я хочу хорошо провести время сегодня вечером, и у меня есть задание узнать о них побольше.
Я наклоняюсь к Дэни и шепчу:
— Она просто ревнует, потому что каждый парень, который ей нравится, хочет меня, — выпрямляясь, я поворачиваюсь к Мисти. — В тебе нет ничего особенного, Мисти.
Мисти выходит и хлопает дверцей.
Дэни смотрит на меня и хмурится. Ее красивые волосы заплетены в одну из распущенных богемных кос, которая ниспадает на плечо. Майка, которую она надела, тоже творит чудеса с ее сиськами. Для той, кто утверждает, что ее никто не интересует, она выглядит именно так.