– Катька! – одернула ее Марина. – Что это за слово?!
– Так в школе говорят, – хитренько сообщила ей дочка.
– Дураки говорят, а ты повторяешь!
– А все говорят. Что – все дураки?
– Ну вылитая Алина! – вырвалось вдруг у матери. Она умиленно смотрела на внучку, вовсе не собираясь ее ругать. Зато Василия так и передернуло. Алина внутренне ликовала. Такое говорилось не впервые – малышка в самом деле иногда становилась удивительно похожей на свою тетку. И для Василия это было как нож в сердце. Тем более что девочку он очень любил.
Единственная тема, которая обсуждалась за столом, при детях, было Маринино здоровье. Говорили в основном женщины – и в конце концов та сдалась и согласилась показаться врачу прямо завтра. Василий не слушал – он медленно ел, думая о чем-то своем. Илья развернулся на стуле и, держа тарелку на весу, принялся переключать каналы телевизора. Его никто не одернул. Отец тоже думал о чем-то своем. А Катя, неохотно повозившись со своей порцией – ела она мало, – вдруг так и подпрыгнула – даже стол слегка покачнулся.
– Мам?! – как всегда, бесцеремонно вмешалась она в разговор. – А где Дольфик?!
– Мам, а правда, – очнулся Илья, который до этого смотрел какую-то передачу. – Где пес? Ты что, на даче его оставила?
Алина подняла глаза на сестру. «Ну и что она скажет? Она-то знает об этом или нет? Должна знать. Утром, когда я встала, не было уже ни ее, ни пса. Они исчезли одновременно. Он – в подвал. Она – еще куда-то. А в то, что он просто убежал из дома и бросил хозяйку – в такое я не верю. И не верю, что кто-то убил его потом на улице, принес к нам и скинул в подвал. И аккуратно запер входную дверь, и не выбил ни единого стекла? Шпана так не поступает!»
– Ну мам? – не отставала Катя.
– Дольфик куда-то убежал, – наконец сказала Марина.
– Мам, ты что?! – Услышав это известие, Катя выскочила из-за стола, с шумом оттолкнув свой стул, задохнулась от горя и гнева… Через секунду она заплакала.
Илья тоже встал:
– Мам, ты чего? И ты уехала?! Надо же искать! Когда он сбежал?!
Марина безнадежно отмахнулась и тут наконец встретилась взглядом с сестрой. Та смотрела на нее пристально и упорно – и в этом взгляде ясно читалось, что она не верит ни одному ее слову.
– В самом деле, Марина, когда он сбежал? – медленно сказала она.
– Он? В понедельник… – слегка задыхаясь, ответила та.
– Утром? Ночью?
– Не знаю… Когда я встала, его уже не было. Дети, идите играть!
Но детям играть не хотелось. Они ни за что не желали играть, когда их собака бегает по поселку, может быть, голодает, может, ее обидели злые деревенские псы, которые всеми силами души ненавидели таких московских щеголей, как Дольфик.
– Мам, давай поедем на дачу и будем искать! – решительно предложил Илья.
Катя его поддержала. Она даже заявила, что если никто из взрослых не поедет, они с Ильей поедут сами. Но тут вмешался их отец. Василий заявил, чтобы он такого больше не слышал. И что если сказано было – идите играть, нужно идти и играть!
Катя затопала обеими ногами по очереди, но брат утащил ее в детскую. Оттуда доносились глухие рыдания. Взрослые, оставшись за столом, молчали.
– Зачем ты соврала? – наконец спросила Алина.
– Что?! – Та подняла голову.
– Дольфик не убегал. Он умер.
Мать ахнула:
– Да что ты? Как же детям сказать?! Катя с ума сойдет!
– Точнее, он убит, – продолжала Алина – размеренно и безжалостно. – Я нашла его в нашем подвале, вчера вечером. Лежал там среди консервов. А сейчас он на кухне, и его нужно похоронить как можно скорее. Все-таки там продукты, а сейчас еще не холодно…
Тут уже никто ничего не смог добавить. Даже Василий лишился дара речи. Он смотрел то на Алину, то на жену и беззвучно шевелил губами – будто пытался вспомнить хоть одно слово.
Первой очнулась мать. Она перегнулась через стол и приказала Марине смотреть в глаза и говорить правду – как будто та была совсем маленькая и пыталась скрыть какую-то провинность.
– Маринка, ты что же молчала? Ты видела это? Кто его убил? Кто его туда…
– Мама, я не знаю, – отрывисто ответила та.
– Должна знать, – вмешалась Алина. – Когда я проснулась, вас уже не было. Он был мертвый, в подвале. Ты – еще где-то. Ну разве что, он тогда сбежал, а потом кто-то из наших вернулся на дачу и убил его?
Она невольно посмотрела на Василия. Тот вспыхнул:
– Сдурела! Чтобы я – собаку?! Да ты что – совсем очумела?!
Но Алина как раз так не думала. Она слишком хорошо знала, что Василий не согласился бы причинить такую боль своей дочке – баловнице, бесспорной любимице. А та любила Дольфика, пожалуй, больше, чем кое-кого из родни.
– Ну тогда это сделала ты, Марина, – заметила Алина.
– Я?!
– А кому еще? Утречком встала, прикончила пса, свалила труп в подвал и уехала. Обделала все тихо, пока я спала наверху.
Марина больше не могла выдавить ни звука. За нее даже стали заступаться – причем хором. Мать сказала, что Маринка на такое не способна, нечего городить чушь! Отец заявил, что у Алины иногда бывают дикие идеи! Василий бросил на нее мрачный взгляд и высказал версию, что в таком случае Алина и сама могла все это провернуть, когда сестра уехала.
– Но ты хорошо знаешь, что я никогда бы пальцем его не тронула, – резко ответила она. – Нет, когда я проснулась, он был уже мертв. Ведь если бы он остался на кухне один, он бы поднял такой лай, что я бы сразу проснулась. Насчет тебя, Марин, я, конечно, пошутила.
– Ничего себе пошутила!
– Я просто хочу, чтобы ты сказала, кто на самом деле его убил?
Марина заплакала. Вытирая глаза салфеткой, она отрывисто говорила, что понятия не имела о смерти собаки, и уж тем более о том, что Дольфик лежит в подвале… Да, она встала утром, быстро собралась и уехала с дачи… Хотела захватить с собой Дольфика, даже взяла поводок, но собаку нигде не нашла. Ну откуда ей было знать, что случилось? Откуда?
– Я решила, что он удрал через веранду, через окно… И ты же оставалась на даче, и баба Люба его хорошо знает… Я подумала, что вы его заберете, когда он вернется… А мне нужно было ехать, срочно…
– Куда?
Этот вопрос задали в три голоса – молчал один Василий.
И тут Марина, то нерешительно растягивая слова, то переходя на скороговорку, принялась рассказывать историю о своей старой подруге, которая позвонила ей на дачу, перед самым рассветом, и попросила помочь. У нее заболел ребенок, потом выяснилось, что срочно нужны деньги на операцию. Марина волновалась, и когда она дошла до этого пункта, голос стал ее подводить. Но Алина еще раньше, с первых же ее слов, поняла, что та врет. От начала и до конца. Но почему же молчит Василий? Этот эксперт, которого не могла бы провести и более искусная ложь? Человек, который знал все Маринины увертки наизусть и никогда не позволил бы ей лгать так бессовестно – да еще при свидетелях?!
А он молчал. Не поддерживал жену, но казалось, и не возражал против ее рассказа. Когда Марина замолчала, родители переглянулись.
– Так мы для твоей подруги собирали деньги? – недоверчиво спросила мать.
– Да. Она отдаст! – хрипло вымолвила Марина.
– То есть? Погоди… Они ей и сейчас нужны?
– Да-да, срочно!
У Алины упало сердце. Ложь оставалась ложью, но правдой все-таки кое-что было. Марине по-прежнему остро нужны были деньги. Когда она заговорила о них, то заволновалась уже по-настоящему.
– А что это за подруга? – спросила Алина, нарушая наступившую тяжелую тишину.
– Ты ее не знаешь.
– Я вроде бы всех твоих подруг знаю. Их у тебя не так много.
– Но ее ты не знаешь. Она… Еще со школы.
Алина качнула головой:
– Ну ладно, тогда дай мне ее телефон. Я сама с ней поговорю.
– Ты с ума сошла? – вскинулась сестра. – Зачем? Ей нужны деньги, понимаешь? Деньги, а не разговоры!
– Почему она обратилась к тебе, если вы столько лет не виделись?
– А ей больше не к кому было обратиться! – запальчиво заявила Марина. – Что вы сидите на меня и смотрите, как будто я…
– А по-моему, ты все врешь, – жестко перебила ее сестра. – И никакой такой подруги у тебя нет. И никакого больного ребенка тоже. Деньги тебе нужны, это я вижу, но хотелось бы знать, на что? И потом – ты что же – не могла попросить у мужа? Он бы дал!