Впрочем, его приятель тоже отличался странным упорством. «Неужели он не видит, что лишний? – злилась Марина, когда этот дружок отправился ее провожать, за компанию с Андреем. – Ну и тупица! Прямо как маленький!»
Отделаться от Василия удалось только на вторую неделю знакомства. В первые дни он неизменно сопровождал друга везде, куда Андрей приглашал Марину. В недорогое кафе, в парк, на прогулочный теплоход по Москва-реке, на очередную дискотеку… Наступало лето, и оно обещало быть чудесным. Марина успешно сдала сессию – одну из первых в своем институте. На душе у нее было легко – Андрей понравился матери, младшая сестра ничуть ей не мешала. Алина тогда готовилась поступать в институт и безвылазно сидела в библиотеке. Марина все реже звонила подружкам – она обнаружила, что ей куда интереснее говорить по телефону с Андреем. А он звонил ей почти сразу после того, как провожал до дома. Как будто им не хватало времени наговориться – хотя о чем они, собственно, говорили?
– Мама даже стала спрашивать – какие у него намерения? – горько припомнила Марина. – Какие? Откуда же я знала?
– А где была твоя голова? – сердито ответила сестра. – Какая же ты простая! Наделаешь глупостей, а потом обвиняешь в этом других!
Но Марина только рукой махнула. Она утверждала, что во всем виноват был один Андрей. Он был ее ровесником, но иногда казался ей намного младше. Никаких серьезных планов на будущее не строил. Нигде еще не учился. Единственное, что его интересовало, – это спорт. Парень ходил в волейбольную секцию. Ему светил призыв в армию, но Андрей легкомысленно отмахивался, говоря, что родители попробуют его отмазать.
– А если не удастся? – спрашивала Марина. Она близко к сердцу принимала все, что касалось этого парня. К тому времени их свидания в парке, на скамеечке, остались позади. Они встречались дома у Андрея. Она всерьез считала, что стала взрослой женщиной, и удивлялась, почему же он ничуть не посерьезнел, после всего, что у них было?!
– Если не удастся отделаться от армии, пойду служить, – легко говорил он. – Подумаешь! Ничего со мной не случится!
Ей становилось больно – но тоже как-то не всерьез, не надолго. Она не верила, что родители не смогут спасти Андрея от призыва. Он был у них единственным ребенком. Марина еще не познакомилась с ними, хотя, если бы она об этом попросила, Андрей непременно представил бы ее отцу с матерью. Она и сама не знала, почему стесняется это сделать. Говорила себе, что пора, что она имеет на это большее право, чем любая другая девушка… И откладывала разговор со дня на день.
– Я боялась его вспугнуть, – призналась она теперь, разминая в пальцах сигарету. Из гильзы высыпался почти весь табак, но Марина этого не замечала. – Он был такой легкий, такой несерьезный… Это было все равно, что ловить бабочку, понимаешь? Попробуй сделать резкое движение!
Матери она говорила, что Андрей уже просил ее выйти за него замуж. Но она, дескать, пока не дала ответа. Думает.
– Мама так боялась, что у нас дойдет до постели! – улыбнулась она. – А у нас уже давно дошло. Я ее уверяла, что ничего такого не допущу, а сама думала – какая же она наивная! Кто из нас был наивен? До сих пор не знаю.
Она снова увидела Василия уже в конце лета. На дне рождения у Андрея. Именно там она наконец была представлена его родителям. Они ей не понравились. Она им – тоже. Марина сразу это поняла, как только заметила острый, какой-то булавочный взгляд его матери. Та смотрела на эту рыженькую девушку так, будто оценивала – сколько именно неприятностей можно от нее ждать?
– Что неприятности могут быть и у меня – они не думали.
Было много гостей. Родственники – почему-то как на подбор, оказались толстыми, крикливыми, неприятными. Приятели Андрея казались Марине школьниками – такой взрослой, почти старой она себя чувствовала, сидя за этим шумным столом. Шуметь и веселиться ей совсем не хотелось. Она неважно себя чувствовала и уже подозревала, что это может означать. Повинуясь принуждению остальных гостей, она выпила за здоровье «новорожденного» два бокала шампанского. Потом сидела, не прикасаясь к тарелке, мигом отупев от хмеля и жары, до нее доносились обрывки праздничных пустых разговоров. Она никого здесь не знала, а Андрей сидел на другом конце стола, рядом с родителями. И это тоже ее раздражало. Но в общем, в последнее время ее раздражало абсолютно все. Свое платье, прикосновение простыни к телу, жара, холод, мухи, телевизор, смог, бессонница…
Напротив нее сидел Василий – тоже какой-то грустный, как будто его привели сюда принудительно. Марина даже не сразу вспомнила парня. Его лицо стерлось из памяти начисто, а ведь она видела его несколько раз. Зато имя запомнилось.
Василий попросил передать ему салат. Салатница стояла рядом с ее локтем, но Марина ни разу не прикоснулась к ложке. Ей совсем не хотелось есть. Она молча передала салатницу парню и стала наблюдать, как он накладывает овощи себе в тарелку. Сперва она смотрела равнодушно, потом – все с большим интересом. Ей не верилось, что парень все это съест.
Однако он съел. А когда принесли жаркое, съел еще больше. Марина даже развеселилась – было так забавно наблюдать за тем, как он ест. «Будто работает – до того серьезно!» Парень заметил наконец ее насмешливый взгляд и опустил вилку. Она спросила его о чем-то незначительном – почему его давно не видно, чем он сейчас занимается. Для нее, во всяком случае, все это никакого значения не имело.
Однако Василий отвечал очень обстоятельно. До того подробно, что девушка сочла его редкостным занудой – надо же так разойтись, ведь ясно, что ее это не интересует! Выяснилось, что Василий все лето проработал на практике. А вообще он учится в строительном техникуме.
– Ага, – протянула она. – Значит, в армию не идешь?
– Нет, – угрюмо ответил он и с сожалением посмотрел в свою опустевшую тарелку. Однако добавки не взял. Видимо, постеснялся.
– А вот Андрей пойдет, – неожиданно сказал он, когда Марина уже успела забыть о своем неинтересном соседе. Девушка вздрогнула и попросила повторить. Василий повторил. Оказалось, что Андрея и в самом деле пытались освободить от призыва, но ничего не вышло. Взятку дать не удалось, парень был признан годным, и даже надежда на психиатра не оправдалась – а ведь его родители больше всего рассчитывали именно на это.
– Он, дурак, напился, когда шел в врачу, – поведал Василий. – Там на него посмотрели и сказали, что он здоров как бык.
Марина даже «вот как» сказать не сумела. Она чувствовала, что в глазах накипают слезы, и смотрела на другой конец стола – там сидел Андрей, уже довольно пьяный, смеющийся, в обнимку со своим отцом. Казалось, его ничуть не волновал близкий призыв.
– Он вообще дурак, – заключил Василий, перехватив ее взгляд.
Марина зло на него взглянула и попросила объясниться. Василий пожал плечами. По его мнению, Андрей сто раз мог поступить в техникум и никакой армии бы ему не светило. Но он хотел получить высшее образование – почему именно высшее, непонятно. Как будто у него родители институты заканчивали!
Она слушала его и почти не слышала. В ушах повис тонкий, будто комариный звон. Сервировка казалась нагромождением расплывчатых цветных пятен. Она поняла, что сейчас упадет в обморок. Собрала всю волю в кулак, приказала себе сидеть прямо и дышать как можно глубже. Но дышать было нечем. День выдался очень жаркий.
Она почувствовала чью-то руку – ее осторожно, но очень настойчиво призывали подняться со стула. Марина послушалась. Прошла на балкон, не видя, кто ее поддерживает со спины. На балконе, вдохнув наконец свежего воздуха, она снова увидела рядом Василия. Теперь она была ему почти благодарна за помощь. Так благодарна, что даже заплакала.
– Ну ладно, – сказал он неловко и отрывисто. – Что из-за него плакать.
– Я не из-за него, – Марина стараясь утереть слезы, но они проступали вновь и вновь. На тыльной стороне ладони оставались следы фиолетовых теней и черной туши. Ей неожиданно захотелось пожаловаться этому, почти незнакомому парню. – Меня злит, что он мне ничего не сказал!