Он расстелил постель, помог Марине раздеться, лечь. Она слабо просила его отвернуться, оставить ее в покое, но тут он стал так настойчив… Мужчина заговорил о том, что она не должна его стесняться, не может его оттолкнуть, потому что это глупо, по-детски, и если кто имеет право на нее смотреть, так это именно он.
– Если бы я была здорова и голова так не кружилась – я бы врезала ему, – сказала Марина сестре. – Не смотри на меня так. Я сама знаю, что я тряпка. Я сама себя ненавижу иногда… Но я ничего ему не ответила. И даже хуже! Я поняла, что соскучилась по нему. Ведь Васька…
Она опустила голову, и Алина испугалась, что сестра снова заплачет, забьется в истерике. Но та всего-навсего отпила еще немного коньяка из горлышка.
– Васька не делал ничего, чтобы я его полюбила, – сдавленно выговорила она. – Только приставал ко мне со своей идиотской ревностью, мучил, даже бил… Он даже поговорить толком со мной не хотел, я никогда не слышала от него ласковых слов. А если и говорил, то как будто с собакой… Мне всегда казалось, что эта доброта – просто подачка и что он мне отомстит за то, что был ласков со мной две минуты. Понимаешь? Потому что ему было стыдно, что он со мной связался… А не связаться не мог. И развязаться тоже уже не мог. Любит он меня, понимаешь?
Алина кивнула. Она понимала.
Андрей отвез Марину домой незадолго до десяти часов вечера. Та попросила не подвозить ее к самому подъезду – наверняка мать будет смотреть из окна. Женщина страшно боялась, что ее уже ищут по всему городу, и только молилась Богу за то, что Василий сейчас в отъезде. Мать, в самом деле, была вне себя. Особенно, когда увидела, что дочь находится в бредовом состоянии, и узнала, что у врача та не была, а зашла к какой-то случайно встреченной на улице подруге.
В больницу Марина все-таки попала – ее две недели лечили от пневмонии. А потом, уже после Нового года, она сходила в больницу еще раз, уже к другому врачу. Узнав, что она беременна, женщина долго сидела в коридоре, глядя на скверно выкрашенную стену, где висел большой угрожающий плакат со словами: «Дай ему жизнь. Аборт – это убийство». Но об аборте она не думала. Для нее даже не было сомнений, что рожать она будет. Так же, как не было сомнений и в том, кто отец этого ребенка.
Марина знала, что это Андрей. Все было точно, как в первый раз. Те же ощущения, те же подозрения. И он точно так же не делал больше попыток с нею встретиться. Даже не спросил на прощание адреса, телефона. Он мог только запомнить улицу, где Марина попросила ее высадить, но женщина была уверена – он уже и улицу забыл.
Она сидела и думала, почему ей никак не удавалось забеременеть от мужа – а ведь они не предохранялись, и он очень хотел второго ребенка. И почему так просто, будто играючи, это получается с Андреем? Она еще раз посчитала по пальцам, вспомнила слова врача… Все сходилось, сомнений не было.
Когда, придя домой, она сказала мужу, у какого врача побывала и что он ей сказал, Василий был очень рад. Просто счастлив. Он обнял жену и признался, что уже почти запаниковал, что у них не получается зачать ребенка. Наконец-то у них будет нормальная семья! Он говорил так, как будто Ильи просто не было, и этот ребенок в счет не шел.
Женщина ничего не ответила. Она сидела, устало прижавшись к мужу, закрыв глаза, и думала, что сделать человека счастливым очень легко. Нужно просто его обмануть.
Глава 17
Сестры легли спать уже под утро, с трудом устроившись на одной постели. Был еще коротенький диванчик, но на нем можно было спать, только скрючившись. Алина легла с краю – ей нужно было вставать первой. Закрывая глаза, она подумала, что при всех несчастьях у сестры есть одно большое преимущество перед ней – ей хотя бы не нужно по утрам вскакивать и бежать на работу. Хотя теперь, когда та ушла от мужа, Марине, вероятно, придется самой зарабатывать на жизнь.
С этими мыслями Алина и уснула. Она даже не вспомнила о том, что не завела будильник. Обычно она ставила его на половину девятого, но просыпалась и без звонка – у нее давно уже выработался условный рефлекс. Но в это утро рефлекс не сработал. Будильник остановился на семи часах утра, а разбудил сестер телефонный звонок.
Алина, как встрепанная, вскочила с постели, ошалело оглядела комнату, соображая, откуда исходит звук. Наконец поняла. Схватила трубку и услышала напряженный голос:
– Это ты? А Марину можно? Она у тебя?
– Да. – Она узнала Василия и быстро разбудила сестру: – Иди, твой муж звонит. Попробуй только его простить!
Та отмахнулась – у Марины был такой вид, будто она все еще спит. Но, взяв трубку, она разом широко открыла глаза. Она стояла, прижав руку к груди, изумленно глядя на сестру, а та делала знаки, спрашивая без слов – что случилось?
– Я, ключи у меня есть… – растерянно говорила Марина. – Да… А я попаду домой? Дверь не… Господи, а куда тебя повезут?
Разговор был очень коротким – минуты полторы, не больше. Положив трубку, Марина изумленно повернулась к сестре:
– Его арестовали!
– Да что ты? – Алина взглянула на будильник, но поняла, что он давно остановился. Набрала «точное время»… Начало двенадцатого.
Она бросила трубку и взъерошила волосы. Мысли разбегались, она никак не могла сообразить, что теперь делать. Марина, слава богу, не плакала. Она смотрела на сестру с такой надеждой, будто ждала от нее проявления какой-то инициативы.
– За что его взяли? По подозрению в убийстве, так? – быстро спросила Алина.
– Наверное. Он этого не сказал.
– А что сказал?
– Ну попросил, чтобы я не волновалась, потому что его увозят… Спрашивал, если ли у меня ключи, попаду ли я в квартиру… Еще сказал, что его пока по-настоящему не сажают, что это только следственный изолятор.
– Ему уже предъявили обвинение?
– Не знаю. Вроде бы да… Раз увозят, – Марина присела в кресло. – Что же теперь делать? Ты вчера говорила, что у тебя есть какой-то свидетель против Андрея?
– Есть. Ты согласна, чтобы я с ним связалась?
Марина умоляще сложила руки на груди:
– С ума сошла? Согласна ли я?! У меня мужа арестовали, ты что – еще не врубилась?
– Но… Ты же ушла от него?
– Ну и что! – вскочила Марина. Теперь она заговорила совсем иначе – напористо, почти повелительно. – На Андрея мне плевать – и заруби себе это на носу! Не нужен он мне, и третий раз я ему не попадусь! Хватит, я уже не девочка! Но за что сажать Ваську, если он не виноват?!
Алина была полностью с ней согласна. Она только что заподозрила, что Марина забыла свои вчерашние обиды и подозрения. Оказалось, что сестра просто хотела справедливости.
– Ну тогда все, – приняла она решение. – На работу я не пойду, сейчас позвоню, что-нибудь совру. Ты пока приведи себя в порядок, свари кофе. Он сказал, куда его везут?
Марина ответила, что никакого адреса он не сообщил, да и какой у него может быть адрес в изоляторе? Нужно прямо идти к следователю, а его телефон у нее есть. Да и так найдет – была там уже два раза.
– Ну все. – Алина сняла трубку. – Позвоню сейчас одному человеку… Надо его брать и тащить прямо к следователю. Только ни слова, что этим мы подставляем Андрея, поняла?
Марина кивнула:
– А кто этот человек?
– Да так, девчонка, – Алина уже набирала номер. – Похоже, его любовница. Тебя это не шокирует, надеюсь? Совсем еще молодая дурочка… Алло? Наташа?
Наташа, похоже, одновременно испугалась и обрадовалась, услышав ее голос. Но, узнав, что Андрей пока не нашелся, она приуныла.
– Но вы можете помочь его найти, – бессовестно обольщала ее Алина. – Только это нужно сделать как можно быстрее!
Наташа была готова помочь – она настолько увлеклась этой идеей, что Алине даже стало совестно. Ведь давая показания, девушка неизбежно наведет следователя на мысль, что именно Андрей убил кредитора вечером во вторник. Андрей, а не Василий! А уж когда Марина добавит от себя, что дети пропали, да еще в тот же день, что исчез Андрей, – его будут искать, как особо опасного преступника. И найдут в конце концов! Так что, говоря, будто Наташа поможет найти своего возлюбленного, Алина, в общем, не лгала.