— Эээ, — он замялся. — Надо было подлить судье сыворотку правды.
Весело.
— То есть, повесили ещё и судью? — спросила я. — Я в последнее время не очень в курсе всех новостей, — честно говоря, я и про каких-то повешенных была не в курсе, не то что о каких-то недоразумениях при повешении и суде.
— Да нет, он же быстро понял, что не сам хочет правду говорить, сообщил, и ему дали противоядие.
— А какую сыворотку? — осведомилась Вера.
— Фениксовую.
— Вер?
Если кто-то думает, что я что-то понимаю в зельях и травах, то он в корне неправ. Содержимое среднестатистической аптечки боевика — да, что используется в защитных ритуалах — да, травы редких неизученных свойств, полезных в нашем ремесле, тоже могу поназывать и использовать, но вот на большее я не способна. Разве что Вера за годы совместного проживания смогла что-то вбить в мою дурную головушку, но уж это-то разве знания?
— Из перьев феникса с добавлением желчи воротлена, мяты, коровяка и липовой коры, — пояснила подруга, осознав мою полную беспомощность в этом вопросе. — При её использовании человек думает, что сам дошёл до желания сказать правду. Но у неё есть один недостаток — если этот человек задумывается об обосновании своих слов и действий, он его не найдёт. Судья, видимо, задумался.
— Скорее испугался, — поправил Теан.
— Логично, — сказала я. — И вот зачем?
— Вообще-то мне было интересно, как отреагирует царь, и как отреагирует народ… — он идиот, нет? Взрывнику понятно, как отреагирует царь и как отреагирует народ! Никак, то есть. Это про народ. — Ну и ещё дело отложили, и я за это время помог двум приговорённым уплыть на острова… — ладно, не идиот. — Но официально меня в розыск не объявили.
Или всё же идиот?
По лицу Веры можно было понять, что она готова его заколоть на месте маленьким отростком на позвонке взрывника, который держала в руках. Мне тоже расклад очень, очень нравился. То, что мы укрываем такого преступника, делает нас автоматически не то, что вне закона, а просто трупами. Именно потому, что официально его в розыск не объявили. И даже если мы его сдадим, нас не поймут и не простят, мы ведь могли узнать слишком многое. И роли даже не играет ни мой отчим — мы просто не сможем доказать, что мы к нему каким-то образом относимся. Ну, то есть, Вера сможет. А я… он же не знает, что я это я. Хельгу подставлю… Кто бы мог подумать, что при обмене телами не она меня подставит, а я её. Всё плохо…
Да, и в любом случае придётся идти на поклон к отчиму. Вежливо с ним разговаривать, просить. Ну твою ж мать… Нет, если всё будет плохо, я это сделаю. Я должна. Но вот смогу ли сдержаться и говорить то, что надо, а не то, о чём я думаю… Он и так знает, что я о нём думаю, но вот будет ли он спасать Хельгу? Вряд ли… Как отвратительно об этом даже думать.
— До этого в дороге покушения были? — спросила я как можно спокойнее.
— Нет. Про покушения в городе я рассказывал… до взрывника в дороге ничего не было, — заметно успокоился он, решив, что мы не будем его выбрасывать на съедение нежити, нечисти и тайной службе. Ну-ну.
Нет, ну мы, конечно, не будем… Но не надо быть так в этом уверенным. И нам тоже не надо.
— Слежка?
— Нет, зачем? Я думаю, они изначально меня просчитали.
Звучало всё это довольно логично, но я чувствовала, что что-то он скрывает.
Во-первых, глаза, как я уже отметила раньше. Не глаза целителя. Во-вторых, в его голосе скользило что-то фальшивое. Не ложь, нет… но как будто это не он там был. Как будто он являлся этим событиям очевидцем, или передавал рассказ какого-нибудь друга от его лица. В-третьих, даже планы свои он излагал как-то лениво, неуловимо-безразлично, как мои замечательные однокурсники доклады делают по истории магии. То есть, он, конечно, пытался показать какие-то эмоции, но получалось у него плохо. Ну, или не пытался, а, наоборот, показывал, но ленился. Но разница была небольшая — было заметно.
А может быть, о глупостях я думаю…
— Понятно.
— И что же мы теперь делать будем?
Лицо подруги уже не выражало полного спектра желаний закоренелого маньяка, зато приобрело в свете созданного ею, а потому зелёного светляка немного мертвенные оттенки и полную испуганную растерянность. Я не удивилась бы, если бы узнала, что сама недалеко от неё ушла. Но тем не менее я постаралась взять себя в руки и спросила:
— Так куда ты там ехал?
— В Беловейск, — послушно ответил он.
— И ты серьёзно думаешь, что сможешь там укрыться? — нет, определённо идиот.
— Да. Там люди верны мне, я закрою границы волости, буду воевать. Отряды Будущего мне помогут.
Ага, так он ещё и террорист. И что, он вот так, безо всякого плана начнёт заниматься всеми этими глупостями, просто потому, что до этого сделал другую глупость? Тоже мне, отрядник. Тоже мне, архимагистр. Да и вообще, как он до этого момента дожил и беловейцев своих не угробил, интересно? Как будто тайная служба его, дурака такого, жалеет просто. Или, к примеру, бережёт, чтобы он сам всё развалил, и им работать не пришлось? Какой ужас…
Но нет… Что-то было не так. Нет, то есть, идиот как идиот, даже сказать по этому поводу нечего… Но что-то было не так.
Вряд ли мне стоит в это лезть… вернее, совсем не стоит — подробное знание всех его дурацких поступков не спасёт ни меня, ни Веру, ни кого-либо ещё. На самом деле, что он там ещё натворил, большой роли не играет — и так он уже труп. И Хельга за компанию. Она не была мне подругой, хоть мы и менялись телами каждый год, но всё равно — стыдно очень. И больно, как с Дарькой, только больнее… Так, не думать о Дарьке, думать о деле. Я могу попросить отчима отмазать и Хельгу, но согласится ли он — вот в чём вопрос. Так что надо жить и радоваться жизни. Получать удовольствие, так сказать. К тому же, и сама я в этом плане не без греха…
Я снова глянула в щель и увидела, что количество красных огоньков почти сравнялось с количеством зелёных. Кажется, поток некроэнергии не остановился и даже, наверное, потихоньку нарастал. Что же там происходит такое?
Я достала свою сумку, нашла среди кучи многотомных тетрадок конспекты по боевой магии и пошла в них копаться. Забавно, что некромантия у нас начинается с восьмого курса, а защита от нежити — на третьем, то есть как только студенты уже начинают выплетать простейшие нити. С одной стороны, это, конечно, разумно — такие опасные вещи лучше рассказывать более-менее взрослым людям. С другой — без основы очень трудно понимать защиту. С самой некромантией, правда, я не дружила, и вряд ли бы мне смогло помочь её преподавание хоть с самого первого курса. Даже самых простеньких отчимовых творений я упокоить по-некромантски так и не смогла, хотя в обход любым правилам ещё перед четвёртым курсом просидела всё лето за учебниками. И проубегала от поднятых мертвецов, которых мне следовало хотя бы упокоить как надо, а не сжечь, а лучше подчинить себе. Ну а хрена ли ему хотелось? Я не его дочь, и его дара у меня точно нет. А что вообще никакого — мои проблемы, а не его. Достал настаивать. И жаль, что убегать из дому и плевать на его слова и действия с высокой колокольни я начала только через год.
С защитой было всё гораздо лучше. Только вот почему я не написала содержание для этой милой тетрадочки?.. Так бы сейчас быстро всё нужное выкопала. А то привыкла нумеровать страницы, а теперь всё равно не могу ничего найти.
Теан следил за мной с интересом, Вера — с ужасом.
— Зачем ты это всё сюда тащила?! — патетически вопросила она.
— За чем-нибудь. Не ругайся, — ответила я. Ну что, спрашивается, плохого в куче тетрадок?
— Ты отличница? — спросил Теан.
— Есть немного, — ну, как сказать. По тем предметам, которые мне интересны — отличница. По всему остальному — воля случая и тех хороших людей, которые дадут списать. В сумме, как ни странно, получается неплохо.
— Странно, — сказал он. — Я когда-то слышал, как ваши преподаватели ругались и ныли друг другу, что никак не удаётся отчислить некую Хельгию Болотную, которая совсем не желает учиться, не бывает на парах, только на экзаменах каждый раз умудряется ответить, как ты её только не вали.
Ну твою ж мать.