— Хеля! Хель!
Я почувствовала удар в бок, взвыла и очнулась на полянке.
Первая моя мысль была очень проста: да вашу ж мать!! Пока я была в состоянии всеведающего транса, мои чувства и эмоции были подавлены, и я могла чувствовать только лишь отголоски их, как во сне, или как будто они доносились откуда-то извне и издалека. Теперь же я могла среагировать на то, что увидела. Не знаю, что они там добывали… Но вашу ж мать!
Ещё моя столь яркая реакция была вызвана обстановкой на нашей милой полянке. Вера, оравшая на меня и даже дотянувшаяся до меня ногой, стояла и в панике пыталась сделать уровневый контур уровневым ещё и по силе. У неё даже получалось, что меня весьма обрадовало. Да только зачем, вот не очень понятно, потому что ничего такого не происходило. Я огляделась и успокоилась — не было ничего и никого вокруг ужасного, просто мне поначалу передался её страх.
— Что случилось? — раздражённо спросила я. Вот не дала мне она на замок посмотреть, на рабочих-заключённых. Нет, там, конечно, смотреть было уже не на что и незачем, разве что ради самой настоящей истерики на выходе можно было ещё полетать. Но когда тебя так просто выдирают, да ещё и орут над ухом и пинаются, это всё-таки довольно неприятно. Вот если бы Вера как-то аккуратнее всё это сделать попыталась…
— Да иди и помоги, мать твою!
— Не трогай мою мать! — по привычке прошипела я, хотя понимала, что злиться сейчас точно не на что — Вера была абсолютно неадекватна. Только вот с чего бы это… Но так уж и быть, я встала и помогла. Лишним всё равно не будет, на это нечего сказать. Вместо у нас получилось превратить её потуги во что-то очень даже приличное, и за это время Вера успела хоть немножечко успокоиться. Или, по крайней мере, перестать так сильно паниковать.
— Извини, — тихо сказала она наконец. Я решила, что это знак и что можно начинать пытаться говорить по существу.
— Ничего, ты была не в себе, — отмахнулась я. — Так что случилось-то?
— Ну… я сейчас понимаю, что ты наверняка скажешь, что это ничего, — было вполне понятно, что в таком случае она со мной злостно не согласится, — но до того, как я тебя вытащила, над нами пролетело огромное облако чёрного дыма, очень большое, частично закрыло свет. А птицы с шумом сорвались вслед за ним, — Вера помолчала. — Все птицы. Летело в сторону гор, как ты понимаешь.
— Нет, всё правильно, — задумчиво ответила я. — Ты сделала. Туда, видимо, переносилось за раз много магов из тех, кто достиг могущества… скажем так, неправильным путём, — вслух произносить, каким именно, считалось одновременно и неприличным, и плохой приметой, а так как мы обсуждали подобное редко, я так и не привыкла называть вещи своими именами. Надо привыкать и говорить. — После тёмных такие следы остаются. Некоторые могли взбудоражить окрестную нечисть, а то и нежить, одними только эманациями своей магии, так что защититься надо было. Мало ли. Но только я никогда не видела, чтобы на это так реагировали птицы.
— Про тёмный путь я и сама знаю, — сказала Вера. — Но разве они там все были некромантами?
— Нет, отчим говорил, что оно не от этого зависит. Просто, когда маг так кого-то выпивает, он сам становится… вроде как чуть более нечистью, чем обычные люди, ну, он вроде что-то такое нёс… точно не помню. Или, ну, вроде бы, как-то влияет на нечисть, то есть, эманации его ауры влияют, — если честно, я совершенно этого не помнила и уже сама в этом всём запуталась. — Тебя тоже задело, да? — а вот это я знала точно.
— Возможно, — Вера нахмурилась. — Но разве там могли все птицы быть нечистью?
— Про птиц я такое слышу в первый раз. Но, кстати, ты же испугалась, а не захотела с ними улететь, нет разве? Я не знаю, что чувствует и хочет нечисть неразумная, но ты же испугалась!
Я тем временем ещё и вглядывалась в окрестные деревья. Но ничего заметить не смогла. И никого, конечно же.
— Нет там птиц, — покачала головой Вера. — Вообще.
— А они только с этой полянки сорвались, или за теми магами уже тогда стая летела?
— Э… только с этой, — удивлённо сказала она.
И вдруг взмыла в небо на полной скорости. Я только и успела, что кривовато накинуть на неё Доверие и проорать:
— Невидимость сплети!
Она услышала. И вроде даже успела сделать это до того, как поднялась над верхушками деревьев. Но также быстро, впрочем, и вернулась.
— После этой полянки за ними летят все птицы. Их очень много, и они продолжают слетаться со всего леса. Поднимаются по мере пролетания, если можно так выразиться, — она жутковато усмехнулась. — Самого облака уже не видно, далеко оно, но птиц летит огромная стая.
Это было ужасно странно и, действительно, даже страшновато. Но за сегодняшний день, ещё даже не думающий подходить к концу, произошло уже слишком много очень странного и просто ужасного, так что, кажется, мы должны были пожать плечами и не обращать на это лишнего внимания. А я ведь даже до сих пор не рассказала Вере про Теана, вернее, про замок, его самого-то я не нашла.
Но, раз вспомнила, рассказала. Мы всё ещё были под Доверием, мы были хорошо защищены, так что вряд ли тайная служба смогла бы нас подслушать… впрочем, какая уже разница? Хоть ты криком кричи — всё равно и так и так мы уже трупы. Или заключённые. С тележками. Таскаемся. Зато на замок красивый можно будет долго любоваться… До самой смерти. Недельки три.
И даже отчим, наверное, не вытащит.
— Ну, скажем так, ничего неожиданного, — рассудительно заявила Вера.
— Ну, ожидать от тайной службы можно вообще чего угодно, — в тон ей ответила я. — На то они и тайная служба, чтобы про них можно было что угодно додумать и заранее додуманного испугаться.
— Но зато, если с ней столкнёшься, совершенно точно больше ничему не удивишься…
— Не без этого…
Да, тайная служба у нас действительно была на редкость тайной. У них была своя система тюрем, отличная от тюрем обычной стражи, и никто не знал, что там происходит. Они могли забирать людей без объяснения причины и сажать без суда, и часто родственники заключённого вообще не могли узнать, за что. Они могли вызнать о тебе всё, что угодно, и никто не знал, как и зачем. Как-то один из гостей моего отчима пошутил, что единственное, что людям про тайную службу известно — это что государственная безопасность превыше всего. Отчим же тогда печально ответил, что и это тоже тайна, но его, по-моему, поняла только странная хромая женщина, Мирея Марская, которая в замке появлялась довольно часто, но ни с кем, кроме хозяина, не разговаривала. И смотрела так, что я в детстве её очень боялась. Тайная служба была закрытой настолько, что даже личность тайного советника и многих высших чинов держалась в строжайшем секрете, хотя, казалось бы, страна должна знать своих героев. Вслух никто о личностях не гадал, но при царском дворе, я слышала, очень быстро прекратили все интриги, перестали сплетничать и обращались друг с другом, пожалуй, даже почтительнее, чем с богами. А с теми, кто подобным брезговал — и того аккуратнее. Я пару раз при дворе была, интересное это зрелище. Даже в мою сторону там никто косо не смотрел, только некоторые понравиться пытались — отчим мой раньше в тайной службе тоже работал, на высокой засекреченной должности. С маминой смертью, правда, ушёл, но нашей семье всё равно обеспечил защиту…