Мне почему-то подумалось, что в такой реке идеально было бы топить трупы.
Деревья по обеим сторонам были высокие и раскидистые, ветки склонялись низко над водой, и это было очень красиво, в этом всём было какое-то особенное очарование. Одна проблема — из-за этих веток невозможно было разглядеть, кто именно шевелится и смотрит на нос с того берега.
— Вер, ты можешь понять, что это там, — тихо спросила я, хотя знала, что из-за Доверия нас не услышать.
— Оно большое, — ответила она. — И чёрное. Вернее, тёмно-серое.
— Да что я и сама уже заметила.
Это «большое и тёмно-серое» было большое настолько, что его морда пролезала между деревьями далеко не всегда. В дверь бы ещё, может быть, и пролезла… Я никогда о таком не слышала. Ни в каких учебниках, ни в библиотеке отчима ни о какой такой дряни никогда не упоминалось, хотя в школе перед тем, как начать учить защите от нечисти, нам прочитали ознакомительный курс лекций обо всей существующей. Мне тогда было очень интересно, я слушала внимательно, всё записывала и точно помню: ничего такого там не было.
— А ещё эта гадость похожа на огромную змеюку. Созданную целиком из тумана. Ты об этом что-нибудь знаешь?
— Никогда не слышала.
— И от Неяндра Веяславовича?
— Тоже. Вер… ты всё ещё хочешь туда идти?
Она задумалась. Правда, может быть, не над этим, а над увиденным существом, но задумалась же.
— Ты знаешь, к этой гадости я хочу немножко больше, чем к тайной службе. Вернее, не хочу немножко меньше.
— Вер, — я придумала ещё один вариант отмазки, — ну мы же можем вернуться в Рогатый Замок, не говорить ничего про Теана, вернее, сказать, но уточнить, что он нам ничего про себя не рассказал, спасли мы его просто так, чтобы спасти, а потом у нас сломался амулет вызова, и мы решили дотащить его телепортами до ближайшего города. А в другую сторону сначала перенеслись, чтобы врага запутать.
— Ага, а до этого сотню лет мотаться по стране, выискивая Хельгию, чтобы вас обеих не загребли за смену тел. И если нас вдруг внезапно не найдут, пока мы её ищем, то потом загребут всё равно, только ещё сразу с Неяндром Веяславовичем, если он хотя бы подумает о том, чтобы нам помочь. Это не абы что, мы ведь реально помешали тайной службе, такое нельзя прощать, а Неяндра Веяславовича хоть и уважают, но он же там не работает. На самом деле.
Но сдаваться я всё равно не планировала:
— А зачем нам сотню лет мотаться по стране за Хелей? Мы можем так прийти.
— И сознаться в преступлении?
— И сказать: «Неяндр Веяславович, мы подруги вашей падчерицы, и у нас такая вот проблема». Ты в замке гостила, он тебя помнит. Вроде и относился он к тебе неплохо. И он прекрасно понимает, что как минимум твоё попадание… куда-нибудь… меня… мягко скажем, сильно расстроит. То, какая я бывала неадекватная, он помнит, что при этом сделать могу — тоже.
Вера вздохнула и задумалась ещё раз. Я же наконец разглядела существо на другом берегу, вернее, кольцо из очень плотного тумана, явившегося вокруг дерева. Ну как, кольцо… Если бы Вера не сказала про змеюку, я бы приняла это за побочный эффект какого-нибудь некромантского ритуала — очень многие из них иногда вызывали туман, — но так я видела, что, обвивая дерево, эта толстая серая изгибается, а потом уходит в темноту и вообще выглядит излишне материальной.
Желания подойти к нему поближе это, естественно, не добавляло.
— И придёт тайная служба, и попросит нас на один маленький допросик. Может, если его там действительно… если к нему там особое отношение, то просто не отправят абы кого, а лично тайный советник придёт и нас на допрос утащит, или кто-то близкого к нему уровня. И там в нас просто вольют сыворотку подейственнее — и мы всё-всё им расскажем. И про Теана, и про Хелю, и про листовочки её несчастные, не прикидывайся, что ты не знаешь.
Да уж, я, наверное, не очень умная. Но надеяться-то хочется?
— Тебе бы только сдохнуть побыстрее, — исключительно ради последнего слова огрызнулась я.
— Ну да. А ещё неплохо бы в этом лесу, а не в тех горах, — спокойно отозвалась подруга.
И кинула на меня такой взгляд, что я тоже захотела. Причём даже к тайной службе, лишь бы не в её когтистые ручонки.
То кольцо, которое я увидела, кольцом быть перестало — существо проползло-пролетело левее, и его хвост, всё истончаясь-истончаясь на фоне светлой берёзы, наконец окончился костяной стрелочкой и исчез, вернее, уполз (улетел?) куда-то вглубь. Морды тоже не было видно некоторое время, но потом она снова показалась, уже ближе. Теперь я заметила, что у него на морде длинные отростки по бокам, а глаза… а глаза полностью чёрные, без белков и даже солнечных бликов.
— Вер… — осторожно начала я, — у нечисти глаза зелёные, иногда с фиолетовинкой, иногда с желтизной. У нежити — красные, тоже иногда с вкраплениями других цветов, в зависимости от того, какой обряд был проведён и что в нём использовалось. Зелёный цвет обуславливается наличием тёмной железы, и его не может не быть. Вера… — это я уже шептала, впрочем, громко и истерично, — что это за дрянь?!
— Понятия не имею, — ответила она, хмурясь. — Ничем, кроме зрения, я его вообще не ощущаю. Только очень страшно почему-то.
И правда, в лесу было подозрительно тихо. Я только что поняла, что… очень тихо. Нет, листья шелестели, но слабо, потому что ветра почти не было, но больше я не слышала ничего. Зато краем глаза заметила, что у меня трясутся руки… Оно выглянуло из-за веток, и я просто выронила меч. Оно внушало какой-то непонятный, безотчётный страх, и я точно знала, что от него нужно срочно уходить, и как можно скорее, оно же огромное, оно же непонятное, оно же с нами что угодно может сделать, и его же от нас отделяет лишь неширокая речка, в которой и воды-то под ряской не видно, а оно даже не ползает, оно летает, оно нас… оно нас…
Останавливало только одно: вряд ли для этого существа было важно, на какой стороне речки мы находимся. Оно же всё равно до нас доберётся… Или не очень?
— Может… это иллюзия, — слабым голосом предположила я. Надежды на это у меня не было вообще никакой, но сказать-то надо было.
— Может, — согласилась Вера. У неё, в отличие от меня, дрожали колени. Но хоть не паникует… а я вот паникую… — Есть идеи?
— Нет…
— Ну тогда слушай мою: как ты понимаешь, из этого… этой ситуации мы уже не выберемся. Оно нас везде достанет, если захочет, — от понимания, что сейчас услышу очередную причину идти туда-то и делать то-то и только то-то, ничего другого, и эта очередная причина снова будет иметь смысл «ну мы же всё равно помрём» я даже немного успокоилась. Наверное. — И поэтому мы сейчас просто плетём плот и плывём на тот берег, не обращая на это внимания. Если оно нападёт — отбиваемся… удираем, по речке магией можно грести быстро, а в лесу мы манёвреннее, так как мельче. Возражения?
— Вижу, ты по-настоящему настроена подохнуть.
Теперь я действительно перестала так сильно бояться чудовища. Потому что Вера, его не боящаяся, спокойно собирающаяся к нему в пасть, пугала меня куда больше. Вера, которая обычно и крупной нечисти боится…
Что она там себе напридумывала?!
— Пошли, — отрезала она, и с размаху кинула в реку то, что мы и хотели в неё кинуть.
Получилось почти на середину реки. Брызги даже, кажется, до морды твари долетели, но та не шелохнулась. Всё также продолжала смотреть своими чёрными глазами вроде бы и в никуда, но на самом деле абсолютно точно на нас. И что же это за ужас всё-таки? На первом курсе нам даже провели лекцию о тех существах и явлениях, которые даже мы, маги, никогда победить не сможем, сколь великими бы мы ни стали. Чтобы знали себе место, так сказать. Но даже там ничего подобного не было. Судя по тому, что оно не двинулось… но почему же тогда так страшно?!
Причём таким странным страхом, как будто… как будто это так и должно быть. Как будто этой твари чисто технически нельзя было не бояться. Возникало именно такое чувство: эта тварь — воплощение страха. Воплощение всего того, чего люди боятся.
Разве можно создать такую иллюзию? Или, наоборот, только при помощи иллюзии такого эффекта и можно добиться?