— Подопытных? — удивилась Вера.
— Да, некоторых. Таких, как я, например. Я нужна была им живая и здоровая, не сопротивлялась, вела себя спокойно. Вот со мной нормально и обращались. Там в основном смерть изучают и долгожителей, вроде как хотят найти способ сделать человека бессмертным. Ходили слухи, что какой-то артефакт они уже сделали, но то ли он с дефектом, то ли им ещё надо, то ли это просто слухи. Ну и есть некоторые подопытные по другим темам, как я, но таких мало. Для нас там самое страшное — эти их эксперименты. Но мне вот не было очень страшно.
— А почему тогда ты сбежала?
Не думала, что Вера это спросит…
— Знаете, там уже никто не верил, что что-то получится. Там была одна женщина, госпожа Мирея Марская, директор этого… института, и в конце концов она там одна и осталась из тех, кто действительно верил и думал, как ещё меня можно заставить видеть. Она уже просто озверела, она всегда была самой заинтересованной из всех, и сейчас тоже. И за ней ещё один таскался, её заместитель, Аксандр Хвостьев, белобрысый такой и как будто не из тайной службы… ну, не знаю, как это объяснить, по духу. Вот он тоже верил и старался, но скорее потому, что она этого хотела. Всё время с ней таскался. Шутили, что он действительно ей как хвостик. — Яня коротко улыбнулась. — Остальные уже всё делали просто потому, что она сказала, лениво. А сотрудники мне сочувствовали в основном… кто на это вообще был способен. Любили, кстати, читать то, что я увидела, ну, знаете, у меня это ещё почему-то красиво получается записывать, почти художественно. Я ещё им портретики рисовала, такое всякое. И вот один сказал, что мне бы сбежать оттуда. И помог. Его, правда, убили по дороге… Но я согласилась. Я же там два года, наверное, просидела, и ничего у них не получилось, только госпожа Марская становилась всё злее и злее, а её изыскания — всё неприятнее для меня. Вот я и сбежала.
Госпожа Марская, эта странная женщина? Она что-то так сильно хотела? Или просто… поизучать?
— А с чего он решил, что тебе пора сбежать? Он узнал что-то?
— Не знаю. Он не сказал. Он там пробормотал что-то типа «она как Неяндр Веяславович, только тебя-то и угробить можно», но я не поняла, к чему это всё, да и не знаю даже, кто такой Неяндр Веяславович.
Сказать ей, или не надо? А, я же не представилась… Да и не надо ей загружать голову всякой бурдой. Моими недосемейными проблемами — особенно.
— Понятно. А тебя выпускали? Ты знаешь, где там что?
— В лабораториях я почти во всех была. В допросных, тюремных и жилых помещениях — нет. Но камеры точно в башнях, там подопытных обычно немного. И там особые заключённые. И территорию охраняют мертвецы. И там защита на самом замке. А в небе летает мёртвый дракон, из неразумных, кажется… вроде бы даже и не один, но я точно не знаю. Его глазами наблюдают за порядком на территории, поведением рабочих и сотрудников. Вроде бы поисковики ещё по всей территории ходят.
…Ничего себе система безопасности у них там! Ну, пробиться через неё мы явно не сможем, и над этим надо подумать, причём долго и явно печально. Эх, может, Вера послушает-послушает Яню и передумает туда идти. Вряд ли они рассчитывали защищаться от посторонних, скорее это всё должно предотвращать побеги… и вот это её явно должно воодушевить.
— Извини, что так много странных вопросов, — начала Вера. Ничего себе, в ней внезапно проснулась тактичность. Или она собиралась спросить что-то совсем уж странное? — А вот ты сказала, что видения твои записываются почти художественно. Это как?
— Хм… Я же, когда записываю, я одним движением наношу текст на бумагу магией, и не знаю, что я там написала. А когда потом читаешь, то оказывается, что это и правда как рассказ, там ощущения и чувства персонажей, то есть, реальных людей, описания всякой там природы-погоды, средства выразительности всякие, типа эпитетов, лексических повторов, какие они там ещё есть, я этим вообще никогда не заморачивалась… иногда вообще странно текст выглядит. Я не знаю, почему так, но это действительно как красивые рассказы. Только всё написанное реально. А сама я так писать не умею, проверяли в тайной службе.
Во время этой недолгой речи я даже успела украдкой проверить, не лжёт ли она. Не уверенна всё же, что она не заметила короткого пасса и нити плетения, но вот говорила точно правду.
Совсем уж странная история.
Однако мы подплыли к селу. Вера остановила плот, зафиксировала магией на одном месте, слевитировала на берег и скрылась. Мы остались её ждать.
Я вообще ожидала, что Яния спросит у меня что-нибудь про недоверие, но она лишь закуталась поплотнее и снова задумалась. Я отвернулась и стала рассматривать лес, пустила поисковик. Обнаружила, разумеется, уже привычное огромное количество нечисти и нежити, и двух людей.
Совсем рядом, за деревьями.
Я надеюсь, Вера им не попалась? Хотя, конечно, уж она-то точно не должна была. Но всё же…
Я прислушалась. И услышала голос нашей вдовы.
— Точно всё забрали, я три раза обыскала. А что было — не знаю, не смотрела я. Я к ним вообще заходить боялась, если честно. Неприятные они, страшные, особенно рыжая эта.
— А украсть вы не могли? — с нажимом, грозно спросил мужской голос, так, что испугалась даже я, а ещё сразу стало понятно, что вопрос риторический. И что за ним должно последовать наказание.
Наверное.
— Говорю же, заходить боялась. Девка рыжая как сказала, что защита там жуткая, так я сразу поняла — помру я на месте, коли попытаюсь. А я же вам живя нужна, я могу… Аа!!!
Взметнулось пламя. От воя женщины мне заложило уши, но он прекратился так же резко, как и начался. Меня затошнило. Сжигать на месте — это… это… это…
Твою ж мать!!
Рядом захрипела и забилась в конвульсиях Яния, и мне волей-неволей пришлось отвлечься от воплей и придержать её, хотя я совершенно не понимала, что с ней.
Так.
Стоп.
Он из тайной службы. И он спрашивал у неё доклад. О нас.
И она не справилась с заданием.
И за это он её сжёг.
То есть, Гевера Вельгиевна работала на тайную службу? Она должна была наблюдать за нами? Она должна была что-то у нас взять? Украсть? Как давно? Это что, было всё спланированно? Или просто?
Гевера Вельгиевна выглядела женщиной вполне типичной, в меру мудрой, в меру глупой, в меру вредной, но доброй, необразованной, не умеющей готовить, боязливой… вполне обычной, в общем.
Но как? И зачем?
Или это всё была маска? На самом деле она… кто?
Да нет. Это уже чушь собачья. На самом деле она обычная местная жительница, её не так давно завербовали, ну, или просто заставили. Только вот зачем? Уж точно не ради каких-то там нас. Давно уже? Или перед исполнением плана по натравливанию взрывника на нелояльных архимагистров? На всякий случай?
Раздался характерный треск телепорта.
Я отвернулась от Яни, с которой на вид было всё нормально, и беззвучно заплакала. Я с Геверой Вельгиевной прожила под одной крышей около двух недель, познакомиться по-нормальному не успела и успевать не собиралась, но её всё равно было жалко. И она ведь правда не смогла бы ничего у нас украсть. Наоборот, мы с Верой не погнушались бы и сыворотку правды ей подлить, только заподозрив в чём-то подобном. Вера точно бы это сделала.
Да и… не каждый день такие вещи узнаёшь о вполне нормальных с виду окружающих.
Не знаю, сколько времени прошло.
Но оторвала от переживаний меня Яния, робко потрогав плечо блокнотом. Я почему-то даже не удивилась.
В блокноте было страниц семь аккуратным однообразным магическим почерком.
— Может, отвлечёшься, — послала она мысль.
«Утро у Мирите началось… не очень. Мягко сказать. Очень мягко.
Для начала, она проспала. Потом по дороге порвала юбку, неудачно споткнувшись и упав при этом в лужу. После этого сочла, что на открытие университета после войны лучше опоздать, чем прийти грязной, оборванной и несчастной, и пошла домой переодеваться. Потом решила, что раз уж она всё равно безбожно опоздала, то можно и пирожок на завтрак купить.
…И так, чуть прихрамывая после падения и доедая на ходу пирожок, она вышла к университету. И не доела.