— Ладно, — вздохнула Яня, — пошли.
На этот раз её видение привело в полнейший восторг Юлия Сердвеевича.
— Вы же понимаете, насколько это важно? Тайный советник — женщина. Это так неожиданно!
— Почему — неожиданно? — хмуро спросила Вера.
— Ну, её же все советником называют. Ну, и ещё я думал, что тайный советник — это Косов, а до него был Хорогов, но тут написано, что даже Хорогов не был. Да и при дворе не так уж и много женщин, которых можно в этом заподозрить. Так, зная это, мы гораздо быстрее её найдём!
— А зачем вам её искать? — не поняла Яня.
— Чтобы убить, конечно же.
— Тайная служба от этого не исчезнет, — согласилась Вера.
— Но убить-то её надо.
— Царь просто назначит нового тайного советника, и всё. И вы снова не будете знать, кто это.
Марторогов не ответил.
Вера отошла от шока и осторожно отвела меня за кусты. Ещё одна, именно. Надеюсь, хоть Юлий Сердвеевич не отведёт?
— Кто эта женщина? — спросила она.
— Прости, но я не знаю. Я с его гостями не общаюсь.
— Понятно.
Она больше ничего не сказала.
— Есть гипотезы, кто это может быть? — спросила Вера, когда мы вернулись. — Тайная советница?
— Откуда я знаю, с какими бабами он там чаи гоняет? — возмутился Юлий Сердвеевич. — Я за этим тронутым следить не нанимался! Да и вообще, он из тайной службы давно ушёл, появляется теперь только в Школе у падчерицы, и то раз в три года. Что нам, за каждым сумасшедшим бегать баб отслеживать?
В общем, понятно. А я всё-таки хоть что-то вспомнила.
— Ну, его падчерица с нами на одном курсе учится, — начала я, старательно изображая неуверенность и игнорируя очень красноречивый взгляд Веры, — и вроде бы она что-то упоминала, я, правда, не помню, что и когда, но… у него в замке редко бывают гости и тем более — гости-женщины, но вроде она помнила какую-то Алению Хейгорёву, Мирею Марскую, ещё Савлу Гузнову и какую-то старуху по имени Герья Стодоровна, фамилии не помню. Если я ошибаюсь, не бейте.
— О, отлично! Только в тайной службе состоят они все…
— Ну и, я не знаю, может, она кого-то упомянуть забыла, — осторожно добавила я, чтобы казаться ещё неуверенней и немного глупее. Да и, может, я правда кого-то ещё забыла.
— Может, — легко согласился он. — Но у нас всё равно уже есть целых четыре подозреваемых.
Больше ничего важного не происходило. Юлий порадовался и спать пошёл, остальные — тоже. Я осталась караулить первая, но снова было тихо, как будто никакая тайная служба нас не искала, а неведомое «древнее зло» не летало по округе. Как-то даже немного обидно: я тут их жду-жду, не сплю ради такого великого события, а они этот факт напрочь игнорируют. Хорошо хоть нас теперь четверо, и не спать надо немножко меньше.
Женщины ещё эти… и почему я совсем ничего о них не знаю? Дура. Наблюдала бы, общалась бы с ними и с отчимом — может, мы прямо сейчас смогли бы вычислить саму тайную советницу. И вообще, я бы очень многое знала о тайной службе, и нам сейчас это могло бы сильно помочь, если не спасти жизнь, или даже предотвратить все эти дурацкие поступки… Да я бы, может, и безо всяких вычислений знала, кто там тайная советница, а кто мимо пробегал! Дура.
Савлу Гузнову я не знала вообще. Ни одного факта не могла вспомнить. Из внешности — только чёрные волосы и квадратное, ассоциирующееся с картофелем лицо. Она была в замке всего пару раз, ни с кем не разговаривала, кроме отчима, быстро уходила, терпеть не могла всех окружающих. Вроде всё…
О тайной советнице ничего невозможно узнать, так? Но она совсем не походила на человека, который способен чем-то управлять. Наверное. Да, она не очень приятная, хотя я с ней вообще не пересекалась, но откуда я знаю?
Аления Хейгорёва на первый взгляд была типичной придворной вертихвосткой. Обладала пышными формами, чуть полноватым, но на редкость смазливым личиком, роскошными светлыми волосами и умением разговаривать таким тоном, что все мужчины вокруг уже её хотели, даже если говорила она о пытках или о страшных тёмных ритуалах. Честно не знаю, как такое у человека может получаться, но она, видимо, была в этом очень талантлива. Да она любым способом могла кого угодно соблазнить. И как угодно, и на что угодно. Шлюха, короче, придворная. Одевалась всегда по последней моде, но, на мой взгляд, совсем не умела носить всё своё дорогое и красивое шмотьё, как будто совсем из деревни вылезла. Меняла мужчин, по слухам, чуть ли не раз в месяц, но при этом, всё по тем же слухам, была постоянной любовницей царя, хотя фавориткой её никто бы не назвал. Когда она бывала у нас в замке, ещё когда я была маленькая, она всегда смотрела слегка презрительно на маму и меня, а с отчимом постоянно пыталась флиртовать. Позже я поняла, что это её нормальное поведение. И презирает она тоже на самом деле вообще всех. В детстве она меня очень бесила, а мама не обращала на неё внимания, и мне тоже советовала этого не делать. Что она делала в тайной службе, я никогда не интересовалась, но отчим упоминал, что она на редкость безжалостна. И что она придумала какие-то особые правила содержания преступников. Что-то такое было, да.
Она ли? Она так себя ведёт, потому что понимает, что может в любой момент сделать что угодно с кем угодно? Или, может, она сама создала такую репутацию, чтобы никто не заподозрил, что она тайная советница? Да нет, зачем ей это?.. Или надо? В любом случае, женщина однозначно омерзительная. Вроде подходит.
Мирея Марская была почти полной её противоположностью — холодная, жуткая, безразличная ко всему, молчаливая, с пустым и часто отсутствующим взглядом, красивая той бездушной, костянистой красотой, которой лучше любоваться с портретов, причём, желательно, солнечным днём. Не знаю уж, что Яня и царь могли в ней такого найти. Одевалась, да, красиво, хоть и плевала с высокой колокольни на любую моду, хорошо скрывала свои многочисленные увечья, да и, признаю, лицом вышла, и, если бы не его постоянное выражение, можно было бы назвать её черты хоть сколько-то приятными. Худая была, как палка, и даже не пыталась скрыть темноту своей силы, вообще не видела людей перед собой, не заботилась об их реакции, всегда говорила, что хотела, причём с лёгким акцентом — вроде как, она была иностранкой. Она, вроде как, занималась какими-то тёмными научными исследованиями, которые проводила тайная служба для неизвестных целей. Всё время пропадала в каком-то службистском институте — так отчим говорил, и когда-то в его голосе слышалась лёгкая зависть, но с годами всё меньше и меньше, пока не исчезла совсем.
Отчим о ней говорил мало. Общался вполне охотно, не обращая внимания на её поведение и манеру держаться, вроде бы действительно уважал. Только вот могла ли она хоть как-то его поддерживать, пусть даже и с издёвками и намёками? Она же людей вообще не замечает! Чай пить, сладостями угощать, идеи подкидывать… разве это может быть про неё? Она очень мерзкая. Но… А хотя, хрен её знает, может, и могла. Думаю, тоже подходит, хоть и с натяжкой. Но уж точно меньше чем Хейгорёва и даже, наверное, Гузнова. Она же в институте работает.
Герья Стодоровна… ну какая же у неё всё-таки фамилия была? То ль Расстеньская, то ли Расстонова, то ли вообще Расстеновская? В общем, неважно. У Марторогова потом спрошу, должен же он хоть это знать. Герья Стодоровна была отвратительной сварливой старухой, производившей впечатление не то злобной ведьмы, не то самой смерти в человеческом облике, только излишне активной для этого. Говорили, что она какая-то старшая родственница царя, но лично я в подобное не верила. Если бы это было так, ей не нужна была бы никакая тайная служба. И все бы об этом знали, а не шептались. Она, когда приходила, всё время на всех ругалась, и на меня, и на слуг, и на отчима, и на тех, кто ещё в замке по каким-то причинам был, и вообще, по-моему, на всех, никто без пары ласковых с её стороны не оставался. Ей вечно что-то было не так, чаще всего — всё, и причины иногда отсутствовали, а иногда были настолько странными, что вопроса, всё ли у неё с головой в порядке, уже даже не стояло.
Такая, наверное, может и сажать невинных людей, и сжигать заживо, и придумывать абсурдные приговоры, и вообще делать какие угодно гадости. Мерзкая старуха. Только она ничего организовать не сможет, и терпеть её не станут. И стара она для этого, наверное. И отчима она поддерживать точно не сможет, особенно придумывать ему здравые идеи, и уж точно не похожа на человека, способного принести сладостей и посидеть с ним за чаем. Да на это, наверное, вообще никто из этих дам не способен. Ну, наверное, тоже с натяжкой подходит.