— Нитями шарят? — на всякий случай спросила я, хотя не то чтобы сомневалась в этом.
— Разумеется.
— Сидите тихо!
Спасибо, Вера, как бы мы без тебя сидели.
Мы замерли, наблюдая, как эти типы обходят-облетают огороженное клеткой пространство, а по воздуху, над землёй и вокруг деревьев, вьются нити их магии. Красиво. Было бы, если бы это не нас ловили. Клетка сдвигалась по мере сужения круга поисков.
— Почему бы им не заставить клетку схлопнуться и таким образом выявить нас? — снова не выдержала я, не став, правда, допытываться ответа на предыдущий вопрос.
— Хеля! — Вера, кажется, уже хотела меня убить. И чего ей всё время не нравится? Слов ведь не слышно, дерево не трясётся, дыхания, в отличие от неё, нормальные люди не слышат, поймают нас и без этого…
Страха почему-то не было. То ли «почти», то ли «совсем», я ещё не смогла определиться, только удивлялась сама себе. То ли я уже настолько смирилась с неизбежным, не сомневаясь, что так оно всё и кончится, то ли по привычке полагалась на свою несчастную защиту. Не знаю, что со мной такое, но я почему-то была спокойна. Вера заметно нервничала, по Яне ничего понятно не было, а Юлий выглядел так, как будто для него происходящее было обычным делом. Может, строил из себя бравого и опытного отрядника, а может, так оно и было.
— Убьёт, — коротко сказал Юлий. — Мы им нужны живыми.
Я лишь кивнула.
Службисты подходили всё ближе и ближе. Мы уже могли спокойно их разглядывать (а некоторые из нас, может быть, мучительно вспоминали, где же их видели), но лично у меня такого желания почему-то не возникало. Магическая клетка подбиралась всё ближе к нашему дереву, мерцающе-бирюзовая, красивая и явно очень сложная — узор складывался из огромного количества семиугольников, длинных ромбов и двенадцатиугольников. Я так и не смогла разглядеть, в какую фигуру всё это складывалось.
Опасливо посмотрела на Веру, увидела, что она полностью поглощена наблюдением за службистами, и тихо спросила у Юлия:
— А что это за заклинание?
Вера, конечно, всё равно услышала.
— Ты уверенна, что за пять минут до собственной смерти тебе нужно знать именно это?
— Во-первых, не до смерти — мы же им живым нужны. Во-вторых, ну а чем ещё ты предлагаешь мне заняться?
— Это купол Озолеи, — ответил Марторогов, проигнорировав её возмущение. — Он, помимо всех обычных свойств магических сеток и клеток, ещё и отражает боевую магию… вообще любую магию, и не абы куда, а в пославшего. Только хозяевам, естественно, жить не мешает. Его можно создавать коллективно, ну, обычно так и делают. Ещё его можно модифицировать, чтоб он магию из вещей высасывал, в смысле, из амулетов и артефактов, но я этого его действия ещё ни разу не видел. Это сложно и долго, и обычно они ленятся. Да и зачем им. Эта дрянь вообще редко используется. Они, кажется, считают нас сильнее, чем… чем мы есть.
— Ага, спасибо, — я кивнула.
И только сейчас заметила тоненькую нить, серебрянную с разноцветными искорками, вьющуюся вокруг нашего дерева и уже вплотную подобравшуюся к моей защитной клетке.
А в следующее мгновение меня ослепило светлым золотом. Я мгновенно зажмурилась. Рядом взвизгнул Юлий и грязно выругалась Вера. Потом всё стихло.
— Что это значит? — осторожно спросила Яня.
Откуда-то снаружи раздалась разноголосая мужская брань. Я даже не сразу поняла, что это господа из тайной службы так ситуацию описывают.
А потом до меня дошло, что же именно здесь не так.
Открыла глаза. Огляделась. Вокруг нас была монолитная стенка из магии, довольно тесная и бугристая. Все сидели вокруг и, точно так же, как и я, осматривались с полным шоком и непониманием на лицах. Я потрогала стенку.
И заржала, как ненормальная.
— Я… я совсем… забыла! — Выдала чуть позже сквозь смех, и больше ничего сказать не смогла.
Вера звучно хлопнула себя ладонью по лбу в ответ на непонимающие взгляды Яни и Юлия и пояснила:
— Она сама, дура, забыла, что там в своей защите навертела. Очень смешно, да, я согласна.
— Так это защита Хели? — переспросила Яня. — Значит, мы в безопасности? Всё в порядке?
Я перестала смеяться, озадаченная вопросом. Юлий Сердвеевич потрогал стенку и покачал головой.
— На данный момент — очень даже. Но мы не знаем, как они будут нас отсюда вытаскивать или хотя бы пытаться. Это во-первых. Во-вторых, они могут просто оставить нас тут и шляться вокруг с ехидными рожами, пока мы сам не вылезем, голодные, обессиленные, переругавшиеся и готовые друг друга сами поубивать, потому что никто не может долго выдерживать общество одних и тех же людей, тем более, целых троих, в пространстве размером с небольшую комнату.
Твою мать.
Чтоб его, а ведь так и будет.
А хотя… Не, не будет.
Тем временем, ругань снаружи поутихла. Так… а ведь когда мы на дереве сидели, они все под Доверием были. А сейчас чего сняли? Решили не тратить магию, так как уже не от кого стало прятаться, нечего прятать и так далее? Так вроде Доверие очень мало магии требует, на сколько народу ты его ни растягивай. Только последние идиоты снимают его просто так. Или что, к ним кто-то новый прилетел?
Нет. Я вдруг поняла. Это моя защита убила того, кто их Доверие держал.
Твою мать. Я… убила человека?
— Я убила человека?.. — прошептала я вслух.
Вера странно на меня посмотрела. Марторогов спросил:
— Впервые?
Меня замутило.
— Конечно, — сказала Вера и накрыла мою голову успокаивающим плетением. — Просто не думай пока об этом. Потом будешь страдать.
Под её успокоительным мне стало почти всё равно, так что я смогла кивнуть. Жаль, что это ненадолго.
Снаружи стало совсем тихо. Потом вдруг раздался смутно знакомый задумчивый голос:
— А телепортировать мы их можем?
— Хейгорёва, — немедленно опознал Юлий.
========== Глава седьмая ==========
Я Алению Хейгорёву помнила очень плохо, на уровне основных черт, и поэтому узнать по голосу не смогла. Зато меня удивило, как быстро это сделал Юлий — кажется, он был с ней хорошо знаком… в каком-то из смыслов этого слова.
— Можем попробовать, — ответили ей, — но просто эта дурацкая…
— Она же с черёмухой… — засомневался кто-то ещё, не очень, видимо, хорошо учившийся в Школе.
— И чего? Мы её не активируем — убьёт. И свою не вставим, — указал ему на тупость ещё один службист. — Мы их не перенесём. Разве что излучением каким-нибудь сейчас того…
— Я сейчас вас того, — ответил ему тот, который хотел попробовать. — Целые нужны.
— Одним словом, дорогие мои, — подытожила Хейгорёва, — чтобы сегодня эти милые студенточки и ещё более милый Марторогов были в институте! Целые! То есть, живые, способные говорить и дрыгать ножками и ручками. Как — не мои проблемы, я уже и так на бал опаздываю. Отвечать будете перед царём!
Как мило. Даже милее, чем мы и Юлий. По-моему, так обращаться с подчинёнными —слишком жестоко даже для тайной советницы. Если, конечно, она и есть тайная советница…
— Змеюка, — выругался кто-то.
—
Видимо, она немедленно телепортировалась на свой бал, не став дожидаться возражений, предложений, просьб и прочего бессмысленного для неё трёпа.
Кто-то спросил:
— Вашу ж мать, серьёзно, у вас что, всегда так?
— Согнали местных и столичных, — подтвердил Юлий. — Что происходит, в курсе далеко не все.
— Да не, она одна такая дрянь, — ответил кто-то, видимо, столичный. — Шлюха царская. Мы вообще думали, что за операцию возьмётся Косов, он бы прилично всё сделал. И сам. Он этого Марторогова уже упускал, он знает. А тут явилась эта, ничего не объяснила, ни про Косова, ни что они украли, мол, ловите, живыми, целыми, и плевать, что сами сдохнете.
Косов лучше бы руководил операцией, потому что он Юлия уже упускал? У меня что-то с логикой, или у них не всё с головой в порядке?
— Что, всё во благо Родины, и так далее? — сочувственно спросил ещё один.
— Да какое там благо Родины! Эти подобной дури не несут, им либо подчиняйся, либо сдохни на месте, мужицкая ты рожа. Они же это, мать их, главные сильно! Косов разве что просто отстранит от операции, да и всё на этом, солнышко наше, Марений Верьесович. Ну и Марская в свой институт утащит, в полную задницу, но тут непонятно ещё, что хуже!