— Возомнила из себя тайного советника!
— Тихо! Ты не воевал, не знаешь.
— Чего не знаю?
— Твою мать, да её свои же боялись!
— И сейчас бояться, — задумчиво вставил Юлий.
— Да вы хоть Доверие накиньте, идиоты, а то эти сучьи рожи на допросе ей всё и… — всё стихло. Кто-то прислушался и сотворил Доверие.
— А кто такой Косов? — спросила Вера. — Марений Верьесович. Солнышко… это смешно. И что за институт у Миреи Марской?
И правда смешно. Вызывает какое-то нездоровое умиление.
Я знала, что мне надо бы сдержаться, но всё равно сказала:
— Ты уверенна, что тебя сейчас должно интересовать именно это?
— Иди… наружу, у меня даже нецензурных слов на тебя не осталось.
И ведь не поспоришь.
— Это который преемник Хорогова, — коротко ответил Юлий. Очень информативное объяснение, да. Особенно для одной конкретной идиотки, которая до сих пор не в курсе, чем там её отчим в тайной службе занимался.
— А чем Хорогов занимался? — спросила за меня Яня.
— Ну, на войне он воевал…
— Ну надо же, а мы думали, картошкой торговал, — хмыкнула Вера. — Давайте по делу и быстрее, нам же не вечно тут сидеть.
— Если бы ты не перебивала меня через слово, нам бы о скорости вообще думать не пришлось.
— Да чтоб вас, — не выдержала я, надеясь, что Вера не станет припоминать мне предыдущую мою же фразу. — Мы правда собираемся собачиться здесь из-за пары слов до самой смерти? Чтобы неплохо провести оставшееся время, что ли?
— Если бы кто-то не был тупым раздолбаем, я бы помолчала!
— Так чем занимался Неяндр Хорогов?
— Всем.
Кроме семьи. Но вслух об этом явно говорить не стоит. Попозже скажу, если будет возможность.
— В смысле?
— По слухам, был чем-то вроде заместителя тайного советника… советницы. Но это только по слухам, так мы не знаем. В любом случае, он… да что ж такое, надо избавиться от этой дурацкой привычке считать его мужчиной! Её. Короче, в любом случае, тайнная советница ему очень доверяла.
— А кроме слухов у вас ничего приличного не найдётся? А у него — какой-нибудь нормальной должности?
— Нормальная должность у него называется «глава внутренней разведки». Не спрашивайте, почему так и кем они там народ своей собственной страны считают, просто примите это как данность. Ну и он генерал, конечно. Был. А Марений Косов — есть. А что до слухов — на тот момент у нас вообще ничего приличного не было, даже Отрядов Будущего ещё почти не было. Было много разрозненных сепаратистских организаций, но и у них тоже по сути не было никаких способов узнать, что происходит в стане врага. Надо сказать, что Косов, сколько бы подчинённые ни называли его солнышком, всё-таки редкостный раздолбай. Как он меня ловить пытался, — Юлий хулигански усмехнулся, — так мы потом всем Стольгородом ржали, и всем Беловейском. Он безусловно самый адекватный и самый человечный во всей тайной службе, но в умении работать ему до Хорогова далеко.
— Солнышко наше, — повторила Вера с улыбкой.
Юлий согласился:
— Действительно, если живым захватить удастся, будем только так в плену и называть.
— Ласково гладить по головке и благодарить за существование Отрядов Будущего?
— Да, вроде того. Он ещё и рыжий, такой, светло-рыжий, золотистый, можно сказать…
Тут, наконец, не выдержала Яня, до этого улыбавшаяся вместе со всеми:
— Никогда не видела этого Косова и ничего о нём не слышала, но теперь вот захотелось. Однако, не хочу никого расстраивать, но мы всё ещё сидим внутри коробки из магии, которую заботливо сделала нам Хеля, и всё ещё понятия не имеем, что нам сейчас делать. Может, мы всё-таки об этом подумаем?
— Зачем?
— Действительно, зачем думать. Мы прекрасно жили и без этого.
— Нет, я имел в виду, что наши действия сейчас целиком и полностью зависят от того, что будут делать службисты. Нет, можно, конечно, продумать разные ответы на разные варианты их действий, но пока мы вообще не знаем, на что они способны и чего конкретно они от нас хотят, и лучше заняться чем-то другим.
— Хорошо, — сказала Вера. — Тогда придумайте, пожалуйста, пару вариантов их дальнейших действий, чтобы мы подумали без вашего участия.
Он сделал очень оскорблённое лицо, но потом и правда задумался.
— Если честно, понятия не имею. Я никогда раньше в такие ситуации не попадал. Я либо убегал, либо… тоже убегал, но попозже.
— И больше ничего не умеете? — скептически спросила Яня. Она явно хотела сказать что-то ещё, но внезапно откинулась к стенке и забилась в судорогах.
— Ну вот, — устало сказала Вера, поддерживая её под голову. — Опять. Юлий Сердвеевич, ну вы же отрядник, или кто там, не знаю, сепаратист. В любом случае, человек думающий и боевой…
Я решила, что мне надоели эти вечные споры, и захотела прекратить новую перепалку ещё до её логического начала:
— А почему мы не можем просто подождать, пока не явится Древнее Зло?
Они умолкли.
— А с чего ты решила, что оно, явившись, предпочтёт их, а не нас? — спросил Юлий.
— Их больше, и они ближе.
— Но у них есть возможность разбежаться в разные стороны, а у нас нет.
— А почему это у нас нет? — вдруг подала голос Вера. — Эта дрянь нам ничуть не мешает, пусть она и такая дурацкая.
Наверное, мне следовало бы обидеться, но я была полностью согласна. Я совсем не помнила, чтобы при создании защиты вплетала в неё какие-то подобные функции. Ну вот откуда там могла взяться эта несчастная стена?!
— Может быть, потому, что мы совсем не видим, куда нам бежать, а вокруг как бы лес, стволы деревьев как бы, и эта милая коробочка от них как бы никого не защищает? — с издёвкой ответил Юлий. — Да и пункт «в разные стороны», знаете ли, в нашем случае на редкость хорошо выполним.
— Ну зато мы летать умеем, — не отставала Вера. — Эту штуку легче всем вместе левитировать, чем нас и шмотьё по отдельности. Наверху только ветки, а это терпимо. Взлетим, подождём, пока Древнее Зло этих господ подразгонит, потом спустимся и вылезем. Если недолго, то несложно.
Яня тем временем пришла в себя и зачем-то задумчиво вчитывалась в своё видение, но этого никто не замечал. Я тоже не стала переводить тему, поскольку не очень понимала одну вещь:
— А как мы узнаем, что явилось Древнее Зло? Мы ничего не видим, передвигается оно, насколько я поняла, бесшумно, и криков службистов мы тоже не услышим.
Да и Вера его не чувствует.
— Мы услышим, как они разбегаться будут, — сказала она.
— А вы разве не заметили? — удивлённо спросил Юлий. — Когда Древнее Зло рядом, возникает иррациональный страх, даже если ты не знаешь, что оно рядом. У всех возникает. Мы же вроде уже об этом говорили… ну, не важно. Мы точно сразу узнаем, что оно тут. А, ещё, службисты ведь тоже узнают, и разбегутся заранее. В этом случае взлететь — неплохая идея, мне нравится…
Теперь уже возразила Вера:
— По страху невозможно понять, с какой оно стороны и на каком расстоянии, так что они должны сначала его увидеть. А так как это как бы лес, тут деревья как бы растут, кустики, веточки и так далее, — она довольно паршиво скопировала его интонацию, — то оно в этот момент будет уже очень близко, а бежать им будет очень трудно… и далеко они разбежаться не успеют. И оно сожрёт их на месте, а после этого уже заметит нас наверху. Что оно, кстати, с людьми делает? Жрёт?
— Никто не знает. Может, и не жрёт. Но в живых не оставляет. Когда я сам от него бегал, я обычно высматривал его с деревьев, а потом уже убегал в нужную сторону. И я думаю, что у этих тоже есть караульные где-то на деревьях, они успеют. Высота ему не помеха, и левитировать бессмысленно, так ты только становишься заметнее для службистов, но так ты в любом случае дальше от него, и за целями ближе оно погонится… ну, так скажем, с большей вероятностью. В общем, тут двойственно.