— Может, — согласился Юлий. — Но мне было бы очень интересно узнать, что же такое это могло бы быть, потому что тайная служба так построена, чтобы быть эффективной и хорошо при этом работать в любых обстоятельствах, даже если случится бунт с участием половины самой тайной службы. Разве что они там все перемёрли по независящим от них обстоятельствам.
— Или что-то помешало им получить этот приказ, — сказала Яня, — или кто-то. Ваши, например.
— Совсем не наш почерк. То есть, мы могли бы, да и какие-нибудь сепаратисты тем более могли бы, но все технологии слишком опасны. Не существует способов перехвата их почты, достаточно безопасных для нас. Мы так делаем только тогда, когда необходимость намного превышает риск. А тут… Я очень сомневаюсь, что наши вообще знают о том, где я, что вообще происходит и что произошло с Теаном и Тиоссанири. Они не вернулись, это понятно, но в таком случае логично сосредоточить внимание сразу на тюрьме в горах… вернее, нет, логично сначала узнать, точно ли их взяли, куда потащили и всё такое. И то, знаете… хотя нет, я сейчас гадаю на кофейной гуще. Вариант неплохой, конечно, но…
— Но у меня есть лучше, — прервала его Вера. — Они просто ещё настолько далеко, что мы их не видим.
Марторогов задумался. Потом достал карту. Вот свинья, почему он раньше не сказал, что она у него есть? У нас тоже была, но маленькая, Бездорожной волости, мы её даже ни разу не достали, подробно изучив перед практикой. У Юлия же была карта мира, с которой он немедленно снял плетение компактности, и она растянулась чуть ли не на весь пол, ткнувшись мне в колени вычурной надписью «Неизведанные территории», в которые плавно переходили Хесхет и Сонхет, ради этого покрашенные в почти одинаковые цвета. Юлий, впрочем, подобрал все лишние края и сложил карту в несколько раз, оставив только нужный нам юг Богоси. Подсветил магией стороны света, крупные города и реку Душицу.
— Тут мы. Где-то, — он обвёл ладонью неопределённый кусочек леса недалеко от реки, который теперь начал мягко светиться. По его прикидкам, мы были чуть севернее Беловейска, но близко к нему. — Вот здесь, — он отчертил линию на севере, довольно длинную, её конец аж упирался в Легновское озеро, хотя туда наши преследователи точно не залетали, — те, кого мы видим и от кого бежим. Вот так мы от них бежим, — он криво отчеркнул пальцем нашу предполагаемую траекторию. — Разглядеть мы можем на горизонте… не знаю, примерно до… до границы, наверное, всё-таки нет, но где-то близко. Или не настолько близко. Хотя нет, разглядеть мы можем только до Верьёва… Или я опять ошибаюсь? — Учитывая, что от упомянутого Верьёва до границы было как нам до Стольгорода, Юлий мог с тем же успехом закрыть глаза и тыкнуть пальцем в абсолютно любое место на карте, хоть бы и в Бездор, оставшийся далеко позади. Вера молча начертила ещё одну линию, параллельную цепи преследователей. Она тоже была длинновата, уткнулась в город со смешным названием Морковь, и я запоздало поняла, что они не ошибаются и не просто криво рисуют, а, наоборот, опираются на известные нам ориентиры, пусть те и остались далеко на западе. Юлий с сомнением посмотрел на это вмешательство в рассуждения. — Ты уверенна?
— Я вижу примерно дотуда. Я знаю точно, в отличие от…
— Понял, понял. Ну ладно… — он замолк и уставился на карту с куда большим сомнением. Подсветил магией Морковь и Стергов, сравнительно небольшие города недалеко от границы.
Вера обладала куда более острым зрением, чем обычный человек. Если она и правда способна была рассмотреть кого-то в такой дали, в чём я, правда, тоже сомневалась, то… странно это, что тут ещё можно сказать.
Яня подползла ближе и спросила:
— А до границы нет больше ничего интересного?
— Пара совсем мелких деревень. Там предгорья, причём довольно пустые, неплодородные, и климат так себе.
— И у Стергова тоже?
— Не совсем… но он, как видите, почти на границе с Дерецией, там расстояние такое, что ничего интересного просто не уместится. Короче, нет там ничего. Похоже, с той стороны действительно никого не послали… странно это.
— Тогда они под невидимостью.
— Нет. То есть, всё может быть, конечно, но почему тогда эти не закрылись?
Яня легла, положив подбородок на карту, и начала гипнотизировать маленькие городки так внимательно, что тайной службе немедленно следовало явить себя или свои причины никуда не лететь.
— Потому что они забыли, — просто предположила она, — или им забыли это приказать. Или маги у них паршивые. Или, что вероятнее всего, они просто уже вымотались и на всё сразу неспособны.
— Но это же тайная служба. У них структура такая, что все риски возможных ошибок сведены к минимуму. Тем более, что сделать это так глупо… Тайная служба в таких вещах просто не может совершать ошибок.
— Слушай, ну можете вы хотя бы раз допустить, что тайная служба облажалась? — не выдержала Вера. — Вы так защищаете её честь, не знаю, как будто она ваша дочь, а мы — непрошенные женихи. Вы за непогрешимость своих родимых Отрядов Будущего так не спорите, как за тайную службу! Неужели в истории не найдётся ни одного примера, где они не сделали бы какой-нибудь дури? Вы же там в своих Отрядах Будущего должны, наоборот, только об этом и думать, знать все слабые места, всех тамошних идиотов, потому что не может такого быть, чтобы их там не было. Вы нам про Косова рассказывали, например. А сейчас прямо упёрлись в то, какие они идеальные, при каждом удобном случае это вворачиваете. Вы у нас что, службист под прикрытием, перевербовываете на свою сторону под предлогом рассуждений о противнике?
— Тайная служба не перевербовывает, — поправил Юлий, — у них нет такой необходимости.
Мы засмеялись, Марторогов недовольно сказал:
— Так, а почему вы снова ведёте себя неосторожно, безответственно и несерьёзно? Вера, — он развернул коробку так, чтобы цепь преследователей была видна из окошка, — твоя задача — наблюдать, заметны ли они, какая у них скорость по отношению к нашей, не изменяется ли строй, не создают ли они какое-нибудь плетение и так далее. Если что-то происходит, докладывай. Хеля, ты делаешь окно в противоположной стене, такое же, а потом садишься к нему наблюдать.
— А я? — спросила неучтённая Яня.
— А ты сидишь спокойно, думаешь о чём-нибудь хорошем, желательно — пытаешься придумать, где могут держать Теана и Тиоссанири, как нам туда попасть и потом выбраться обратно.
Вера фыркнула.
— Я бы на твоём месте задала вопрос «а ты?», потому что я что-то не вижу больше ни одного полезного дела, которым наш бравый командир мог бы заняться.
— А я займусь укреплением нашей, смешно сказать, летающей крепости. Если службисты придумают способ разрушить защиту Хели, нас после этого можно будет просто голыми руками брать. Поэтому нам нужна вторая защита, под ней, и немного другая, чтобы для службистов это тоже стало неожиданностью. Мне нравится идея коробочки… и нет, смеяться не обязательно. У Хели она вышла случайно, но в результате получилось неплохо, пусть и довольно странно. Я сделаю что-то похожее. Хотя окон не помешало бы и побольше.
Было отчего-то смешно, но возражений ни у кого не нашлось.
Я принялась за работу. Юлий Сердвеевич тоже начал сосредоточенно махать руками и иногда что-то высчитывать. Он тоже взял за основу сетку, и мне стало ещё смешнее, хотя, казалось бы, стандартное, очень частое и самое простое в этой ситуации плетение.
Через некоторое время я поняла, почему он оставил Яню сидеть и думать — она снова свалилась в видение. Никакое ответственное задание, которое надо было делать непрерывно и внимательно, ей поручать было нельзя по техническим, так сказать, причинам.
Когда я доделала это окно, Юлий в него глянул, снова не обнаружил там никаких признаков тайной службы и сказал мне делать следующее в другой стене. У Яни спросил только:
— Есть что-то полезное?
— Нет, я пока ничего не придумала. А в видении вообще… непонятно что. То ли я растением была, то ли наблюдала за жизнью и чувствами растения, то ли я была землёй с камнями, а оно во мне росло… В общем, неважно, человеческими словами и понятиями это не описать, а смысла оно не несёт никакого.