— Но с ним же всё хорошо теперь?
— Говорят, живой, но вот большего не знаю.
— И то хлеб… Однако, как посмели…
— Тихо ты! Давайте лучше Доверие накинем, а то кто-то из внутренних к госпоже советнице с докладом аж сюда прилетел.
— С докладом или с прошением?
— Да тихо!
— Так если заметят…
— Скажем, что это чтобы Марторогов не подслушивал, а то…
Голоса пропали.
— Кажется, это личная гвардия царя, — сказал Юлий. — Не тайная служба.
— Откуда вы знаете?
— Считайте это догадкой. Хотя вообще-то это могли быть разные отряды. Не уверен.
Мы помолчали.
— Тайная служба на этом этапе близка к тому, чтобы уничтожить себя сама, — как-то очень легко продолжил он. — Нам стоит лишь направить в нужное русло взрывную силу её распада.
— А что это за внутренний контроль? — поинтересовалась Вера. — Это которые за самими службистами следят?
— Ага. Причём, я так понимаю, вообще за всеми, кроме тайной советницы.
— А что этот тип такого сделал? Если провал считать за измену, то так от тайной службы в какой-то момент ничего не останется.
— Этот Марений Верьесович — это же Косов, да? Которого там солнышком называли?
— Да, он. И, думаю, он ничего такого не сделал. Я от него убегал ночью, было темно и ничего не видно, но я не помню, чтобы он излишне лениво меня ловил, пощадил меня вопреки всему или ляпнул что-то неправильное. Это было довольно смешно, если честно, потому что я в тот момент сбегал из тюрьмы, а сам Косов шёл домой с царского бала и никак не ожидал встретить сбегающего из тюрьмы меня. Он меня узнал, погнался за мной, трезвея по пути не без помощи магии, поднял своими воплями всякий сброд, от службистов до стражи, попрыгал за мной по крышам и огородам, там ещё бабка выскочила какая-то, стала орать, что мы ей всю капусту перетопчем… — он почти неприлично хрюкнул, вспоминая этот несомненно потрясающий момент, — пообменивались со службистами боевыми заклинаниями, а потом я подорвал пороховой склад, да ещё к нему сарай какой-то, и смылся, пока они выползали из последствий. Не очень приятное для тайной службы событие, но я бы на ту же Хейгорёву в подобной ситуации посмотрел. Честно, будь это не Косов, у нас, может быть, был бы уже и генерал пленный.
— Ты бы его с собой прихватил, что ли?
— В состоянии нестояния? Ну а что? Я, собственно, так и хотел, да он, собака, не дался.
Я представила, как Юлий в тюремной робе несётся в ночи по улице, подхватывает на руки шатающегося Косова, не давая ему упасть под забор, и уносит с собой далеко-далеко, и поняла, что у меня какая-то неправильная фантазия.
— Ну, может, проблема в том, что он допустим, уронил честь тайной службы, или что-то вроде того?
— Да этой честью можно гвозди забивать, что ей сделается? Нет, я думаю, кто-то просто испугался его авторитета. Солнышко-то он солнышко, но его очень сильно уважают, даже больше, чем Хорогова когда-то. Я думаю, у тайной советницы есть причины бояться за свою власть. Но раз уж вмешался царь, то ничего не поделаешь. Хотя бояться теперь стоит ещё больше.
Вера хотела спросить что-то ещё, но не стала, задумалась, и настал мой черёд допрашивать Юлия.
— Вы звали меня в Отряды Будущего. Но службисты уверенны, что ты из сепаратистов Стольгородской волости.
— Ну, так получилось, — быстро ответил он, не давая мне закончить вопрос. — Так-то я и там и там есть, но стольгородцам не надо знать, что я из Отрядов Будущего.
— Там что-то странное у них, — вспомнила Яня, — стольгородцы вообще немного…
— Поехали крышей, — мрачно подсказал Юлий. — Вообще-то я бы с радостью от них ушёл, но выход, увы, только вперёд ногами. Так что приходится делать вид, что я честный сепаратист.
— Но вы же к отрядникам идёте, а не в тайную службу!
— Поверь, у этих организаций разногласия между собой едва ли не похлеще, чем с тайной службой.
— Это как такое может быть?
— Долгая история, — тяжело вздохнул Юлий. Мне подумалось, что для него это было важнее и неприятнее, чем он хотел нам показать. Возможно, в этом было даже что-то немного личное. — Я не совсем правильно выразился. Скорее, у Нового Престола много разногласий со всеми остальными. Вообще, конечно, у всех, у кого есть программа или хоть как-то сформулированное видение будущего, есть разногласия с коллегами. Иначе мы бы не были отдельными организациями или группировками, ну, логично. Только все либо согласовывают свои действия с Отрядами Будущего или, так даже чаще, становятся отрядниками, просто сохраняя свои формирования и заявляя, что они у нас временно… хотя мне почему-то кажется, что для большинства это уже просто отговорка. Но, в общем, никто даже не думает о других повстанцах как о конкурентах и уж тем более о врагах. Некоторые сепаратисты, признаю, не до конца нам доверяют и сразу после свержения царя наверняка что-то против нас предпримут, но это логично и с их стороны вполне разумно, особенно после прошлой гражданской. Одни только стольгородцы устраивают непойми что уже сейчас. Мол, Новый Престол один только на истинном пути, а все остальные на самом деле душат их волю к свободе уже сейчас, чтобы к концу войны они и думать не смогли о независимости, а все поголовно были патриотами Богоси.
— Новый Престол? — не поняла я.
— А у нас война идёт? Никогда бы не подумала, — фыркнула Вера.
— Ну, для повстанцев — идёт.
— А для нормальных людей это всего лишь периодические вспышки терроризма, ага.
Юлий не смутился.
— Да, типа того. А Новый Престол — это основное стольгородское движение. Есть и другие, но оно самое большое и появилось первым. Отвратительная организация, вот честно, но их кошмарная политика помогает не терять позиций.
— А великий род не против такого вольного использования своей фамилии?
— Ты о чём?
Я пояснила:
— Стольгородской волостью управляет род Новостольных. Очевидно, что эти ребята назвали себя в честь этого рода, скорее даже это просто передранная фамилия, а не название.
— Не, Хель, — Вера странно на меня посмотрела, — ты привыкла, что в западной части страны все великие роды до одури лояльны царю. А тут восток, сепаратист на сепаратисте и отрядник под каждым кустом. Привыкай.
Юлий фыркнул. Такое описание явно показалось ему лестным.
— Ты права, да. Собственно, одна из причин влиятельности Нового Престола, почему он поначалу поднялся, — это поддержка со стороны рода. Вернее… ну, от того рода осталось полторы калеки, всех вычистил Хорогов после волостной реформы, и даже прямых потомков этой фамилии уже нет. Волостью сейчас управляет Львидия Розальская, наследница одной из боковых ветвей, и она же возглавляет Новый Престол. И она же его создала. И устроила такое, что хоть ты сдохни… Хм, только сдохни, иначе никак. Стерва похлеще тайной советницы.
— У неё так себе с умением подбирать названия, — меланхолично заметила Яня.
— Ну да, оно и не прижилось. Нас все так и зовут стольгородскими сепаратистами, а то и просто стольгородцами. А отсутствие нормального названия, между прочим, это сразу минус половина репутации. Сразу никакого представления, никакого образа организации, никаких ассоциаций, ничего запоминающегося! И так ведь репутация специфическая! И нет бы хоть видимость улучшить, нет бы хоть с кем-нибудь договориться, чтобы не быть для окружающих хуже тайной службы…
До меня не сразу дошло, что под «окружающими» от имеет в виду другие подпольные организации.
— То есть, вы недовольны, что у ваших конкурентов всё плохо, и хотели бы, чтобы они изменились к лучшему? — скептически спросила Вера.
— Подождите, а что она устроила-то?
— Но я же не собираюсь сам считать их конкурентами! — возмутился он. — А Львида…
Ответ на вопрос потонул в жутком грохоте снаружи. Дальше раздался мат, мужским голосом и очень красочный. А потом кто-то навесил на нашу коробочку полог тишины, сразу решив все проблемы с тем, что мы можем что-то лишнее услышать.
— Что это? — тупо спросила я, прежде чем мы прильнули к окнам. Мне, естественно, отвечать не стали.
Под самой стеной замка лежала груда камней, а из неё, отряхиваясь и беззвучно (для нас) выражая своё отношение к ситуации, выползал какой-то мужик в форме тайной службы. Наши охранники же почти сразу заткнулись, вытянулись по струнке и так и стояли, будто бы боясь пошевелиться.