Ахзт заколебался, и Курт помог ему:
— У тебя есть вопрос, на который я могу ответить, друг Ахзт?
— Я чувствую непонятное, — признался Ахзт и шепотом продолжил: — На многих из вас, людей, лежит печать одиночества. Почти как на грортайо. Таковы люди?
Курт вспомнил обо всех одиночках, которых знал, и о собственном одиночестве.
— Так же как х’киммы, мы собираемся вместе, однако порой идем в одиночку. Наверное, среди людей таких больше, чем среди х’киммов.
— Это печально.
Ахзт отошел и скоро вновь исчез в лесу: отправился на разведку. Вернулся он взволнованный — наверное, что-то обнаружил.
Его находкой оказался вытоптанный участок в джунглях. Лангдорф указал на дерево со странной отметиной:
— Похоже, Шанхольц стрелял.
Курт согласился. Но схватка, в которую вступил с кем-то или чем-то сержант, оказалась для него не очень удачной. Ахзт обнюхал обрывки одежды, найденные в траве, и сказал, что они принадлежат Шанхольцу. Кроме того, кое-где на листьях была кровь. Ахзт лизнул и объявил, что она человеческая.
Но земля и сломанные кусты были испачканы не только кровью. Повсюду была слизь с неприятным запахом. Ахзт не стал пробовать, трогать и даже нюхать ее — похоже, он и так знал, что это такое.
— Пятнистый дух пил здесь душу, — торжественно провозгласил Ахзт. — Это плохо.
— Значит, пятнистый дух — не персонаж из легенды?
— Самый настоящий дух. Большой и очень голодный. — Ахзт сильно встревожился. — Очень плохо. Сейчас не время пятнистого духа.
Курт хотел спросить его еще кое о чем, но не успел: в кустах у самой реки раздался чей-то испуганный вопль.
Ахзт быстро оглядел всех, кто был на поляне.
— Кр’езт, — сказал он. Это было имя одного из х’киммов.
Кр’езт вновь закричал, на этот раз явно от боли, а кусты закачались. Х’киммы дружно бросились выручать товарища. Но в этот момент раздался ужасный звук — как будто что-то разрывали на части, — и крики Кр’езта сразу же прекратились.
В кустах Курт и Лангдорф получили преимущество перед своими спутниками. Людям лучше удавалось прокладывать себе дорогу среди цепких ветвей, мешающих двигаться вперед ловким, но менее сильным х’киммам. Подгоняемые запахом крови и смертельным страхом, все устремились по узкой дорожке в помятых и покрытых слизью ветвях. Добравшись до берега реки, спасатели резко остановились: перед ними над истерзанными останками Кр’езта возвышалось настоящее чудовище.
Размером и широким туловищем с четырьмя лапами зверь был похож на крупного аллигатора. Но в отличие от аллигатора у него была гладкая кожа желто-оранжевого цвета, вся блестящая от слизи, и ряды длинных острых шипов вдоль всего туловища.
Курт с ужасом осознал, что эта «саламандра», словно явившаяся из ночного кошмара — первое, кроме х’киммов, позвоночное, которое люди увидели на Чугене. И, признаться, профессор охотно уступил бы право первооткрывателя кому-нибудь другому.
Несколько секунд тварь стояла неподвижно, потом резким движением передних лап оттолкнулась и, встав на задние, оказалась выше Ахзта, выше Курта и даже выше долговязого Лангдорфа. На людей уставились глаза величиной с кулак, а огромные челюсти, разомкнувшись, обнажили двойной ряд острых изогнутых зубов. Зверь издал глухой предупреждающий рев, и в то же мгновение на его брюхе развернулись незамеченные раньше три пары длинных и тонких конечностей с кривыми когтями.
Несколько х’киммов завопили от страха, упали на четвереньки и уползли в кусты. Остальные стояли, скованные ужасом, и выли, вторя реву чудовища. Внезапно Курт понял, что и его собственный голос тоже вливается в общий гул.
Стоящий рядом с ним Ахзт повторял и повторял одно и то же: «пятнистый дух».
В ярости от того, что ничтожные двуногие помешали его трапезе, пятнистый дух бросился вперед.
Джулиана стояла, устремив невидящий взор на джунгли, — после ухода Курта, Лангдорфа и охотников-х’киммов она часто впадала в задумчивость. Если с Куртом что-то случится…
— Он не вернется.
От голоса Рафа Джулиана вздрогнула и попыталась сбросить руку, которую он участливо положил ей на плечо.
— Не прошло еще и недели, — сказала она. Оснований для серьезного беспокойства пока действительно не было. — Они могут вернуться сегодня. В любую минуту.
— Как хочешь. — Раф убрал руку. — Но ты зря тратишь на него время. Если даже он вернется, то уже не таким, как раньше.
— Что ты имеешь в виду?
Раф печально покачал головой:
— Можешь отрицать очевидное сколько угодно — но я-то вижу. Элликот опять превращается в местного, так же как на Доме Кассуэлов.
— Нет, ты ошибаешься.
— Что ж, тешь себя. — Раф пожал плечами. — Я думал, в тебе больше здравого смысла. Наверное, ошибался. Ты помешана на нем так же, как на этих паршивых чугенцах.
— То есть?
— Сколько здравого смысла в утверждении, будто чугенцы — коренные жители этой планеты?
— У нас нет никаких твердых…
— Да перестань! Ясно же, что чертовы чугенцы — не местные. Самая высокая форма жизни, которую мы здесь видели, это маленькая саламандра, которую вчера обнаружила Зан. Между амфибиями и млекопитающими — эволюционная пропасть, даже если не принимать в расчет тот факт, что у твоих волосатых друзей только четыре конечности, а все остальные животные здесь — шестиногие. Не нужны генетические профили, чтобы догадаться, что х’киммы развивались не здесь. Раскрой глаза!
— Зандовски с тобой не согласна.
— Неправда. Она просто осторожничает.
— Нам нужны достоверные факты, а не измышления, — возразила Джулиана.
— Факты есть. Ты слышала, что вчера говорила Зан. По сравнению с местной фауной ДНК чугенцев имеет совсем другое распределение.
— Мы осмотрели только малую часть планеты, — сказала Джулиана, сама понимая слабость своего аргумента.
— Ты хватаешься за соломинку. Модель ДНК кассуэлов, которую ты дала Зан, почти совпадает с ДНК чугенцев.
— Полного сходства нет.
— И не должно быть. Учитывая, что они живут на разных планетах, генетический сдвиг неизбежен. Элликоту, конечно, хочется верить, будто кассуэлы и чугенцы разные, но он сам себя обманывает. Не глупи и не повторяй его ошибок.
Джулиана и сама уже некоторое время подозревала, что утверждение Курта о различии между кассуэлами и х’киммами необоснованно. Исследования Зан опровергали его мнение с биологической точки зрения. Но, как известно каждому социоксенологу…
— Одной биологии мало.
— Ты говоришь, как Элликот. — Раф подозрительно посмотрел на нее. — Однако биологические связи отрицать нельзя.
— Допускаю, что имеют место значительные биологические корреляции, но Объединение заинтересовалось Чугеном не из-за этого. Все дело в сходстве сооружений, которые были обнаружены здесь и на Доме Кассуэлов. И пока нет доказательств, что х’киммы способны даже задуматься о строительстве таких сооружений. Особенно на своем спутнике.
— Господи, просто они деградировали. Вероятно, они построили эти штуковины на спутнике сразу после того, как здесь появились.
— Возможно. Но наверняка ты этого не знаешь. Предки х’киммов могли оказаться здесь так же, как и мы.
— Ты хочешь сказать, что их сбили реморы?
Джулиана выразительно вздохнула.
— Нет никаких доказательств, что х’киммы вообще имеют отношение к этим сооружениям. Сходство между постройками на Доме Кассуэлов и постройками в этой системе может быть результатом универсальной геометрии или результатом совпадения инженерной техники. Нельзя с уверенностью сказать, что это одна и та же культура.
— Значит, ты не думаешь, что их построили реморы? А как насчет восьмигранника майора Эрша?
— Не знаю. Может быть.
Раф ухмыльнулся.
— Итак, сооружения могли построить реморы, а могли и предки туземцев. Короче, ты допускаешь, что чугенцы вполне могут быть потомками реморов.
— Нет, не допускаю. Я такого не говорила. — Джулиана бросила на него гневный взгляд. — Я сказала лишь, что мы многого не знаем и нельзя при недостатке фактов принимать решения, от которых зависит чья-то жизнь. Возможно, кассуэлы и х’киммы действительно происходят от общих предков, но это не делает кассуэлов и х’киммов нашими врагами! Все мы родом со старой Земли, но все мы — разные нации!