К счастью, едва ли половина потерь оказалась подлинной. Два из «погибших» и пять из «получивших серьезные повреждения» кораблей на самом деле были из числа симулированных «Борсом». И все же прикрытие уменьшилось почти на треть. Патрульные корабли отступили к крейсерам. Чтобы еще больше усилить впечатление, будто передовой строй эскадры сломлен, они открыли беспорядочную стрельбу на пределе дальности.
Реморы дали еще один залп. Теперь их целью были суда помельче, но они воспользовались мощной защитой крейсеров, и потери понесли лишь очередные «макеты» «Борса».
К этому времени корабли Лиги вышли на нужную позицию. Крейсеры ударили одновременно с патрульными кораблями. Как и предполагалось, массированный залп смел защиту вражеских истребителей. Ни один из них не уцелел. «Громы» и наводящие ужас «тайфуны» превратились в облака раскаленного газа и обломков. С последним залпом, выпущенным перед гибелью, люди справились довольно легко, хотя крейсер «Блучер» получил несколько попаданий, из-за которых отстал и вышел из боя.
После такой потери люди наверняка бы отступили, но реморы ничем не напоминали людей. Едва вражеские крейсеры вышли на огневой рубеж, они открыли огонь.
— Пропустить вражеские крейсеры, обозначенные как Два и Три, — приказал Стоун. — Направить всю огневую мощь на крейсеры Один и Четыре.
Он шел на риск, хотя и небольшой. Зато массированный огонь мог вывести из строя, а при удаче и вовсе уничтожить вражеские крейсеры. Одно это склонило бы чашу весов в пользу людей и стало бы необходимой прелюдией к предстоящей схватке с дредноутом.
Солдаты Стоуна не подвели командира: крейсер Четыре был уничтожен, а Первый обращен в бегство. Однако реморы сознавали, какая опасность нависла над ними. Оставшиеся корабли сосредоточили огонь на тяжелых крейсерах Лиги. «Константин» получил несколько серьезных ударов, что, однако, не помешало ему выпустить все ракеты. Стоун с удовлетворением увидел, что отметки двух последних крейсеров противника потемнели.
Оставался дредноут, и эскадра людей превосходила его — по численности, по массе и, вероятно, по силе оружия. Если он примет бой, то неизбежно проиграет. Оставалось неясным лишь, сколько человеческих жизней придется на это положить.
У Стоуна было несколько минут до того, как началась заключительная фаза схватки, и он воспользовался этим, чтобы проверить, как дела у Стинсона. Патрульный корабль радиоэлектронного подавления «Тесла», так же как «Борс», имитировал корабли, чтобы ввести реморов в заблуждение насчет диспозиции группы прикрытия.
Атакуя эти фантомы, реморы не обратили внимания на истребители с авианосца «Арденна» — машины, которые не так просто было засечь даже высокочувствительными сканерами. «Тесла» погибла, но пока реморы расправлялись с ней и с ее электронными призраками, группа Стинсона взяла их в кольцо. Почти вся вражеская группа была уничтожена. Но командир «гидры» оказался умнее своего коллеги на дредноуте неизвестного типа. Выпустив последнюю серию ракет, «гидра» пустилась в бегство. Два уцелевших вражеских крейсера и несколько эсминцев потянулись за ней.
Из-под маскировочной сетки, которую кое-как набросили на самолет, вылез солдат в тяжелом бронекостюме.
— На борту были вонючие крысы, сэр, — доложил он.
Эрш кивнул.
— Те, что из лагеря?
— Наверное. Беглецы задраили люки, так что потом крысы попасть в самолет не могли.
— Хорошо. — Эрш вызвал базовый лагерь. — Пришлите сюда пилотов. Я хочу, чтобы к заходу солнца этот самолет был готов к вылету.
Через две минуты он получил ответ.
— Только что получено сообщение: в космосе бой, сэр.
Эрш посмотрел в небо. Разумеется, он ничего не увидел, но ведь там вершились судьбы…
Потом он перевел взгляд на желтовато-коричневые джунгли. Чем бы ни закончилась битва в космосе, здесь, на земле, тоже принимаются судьбоносные решения. Задание должно быть выполнено, и нужно поторопиться, пока не возникли очередные осложнения.
— Заводи, — скомандовал он водителю. — Прокатимся.
Расс’арасс не был похож ни на одно из святилищ хос’киммов, которые Куртэлликот видел прежде. Во-первых, в него вели земляные ступени, вырезанные в стене, а не обычная приставная лестница. Во-вторых, высота потолка была раз в шесть больше человеческого роста.
Пол тоже был совсем не такой. В обычном святилище была яма для костра, который зажигали в надлежащий момент богомольцы-хос’киммы. В расс’арассе кострища не было. Вместо него в самом центре имелось углубление, где ярко пылал огонь, не дающий тепла.
Жент’ах-рхулл подошел к углублению, выстланному плетеными циновками, и жестом велел Куртэлликоту сесть. Потом он рассадил остальных и сел сам — как раз напротив Куртэлликота. Затем провидец провел церемонию единения.
Куртэлликот с радостью отметил, с какой готовностью приняли его другие старейшины. К тому времени, когда пришло время индивидуальной молитвы, он чувствовал себя легко и свободно.
К сожалению, мир и спокойствие царили не долго.
— Что-то не так, — провозгласил Жент’ах-рхулл.
Другие провидцы пробормотали что-то, соглашаясь с ним, и снова принялись молиться.
— Что случилось, Жент’ах-рхулл? — спросил Куртэлликот.
— Запах, Звездный Путешественник. Разве ты его не чувствуешь?
Курт чувствовал лишь запах хос’киммов и земли. Но когда он сосредоточился, ему показалось, что он ощущает нарастающий страх.
Холодное пламя замерцало и стало менять цвет от красного до фиолетового. В ответ на это шепот молящихся стал еще исступленнее. Потом молитвы сменились монотонными песнопениями без слов, и провидцы принялись раскачиваться вперед и назад.
Куртэлликот пытался подражать их пению, но, неспособный чувствовать то же, что остальные, выбивался из общего строя, отставал. Гораздо лучше ему удалось имитировать движения.
А пение продолжалось. Оно то затихало, то убыстрялось и звучало громче. Время от времени наступало затишье, и тогда свет снизу менялся. Было очевидно, что это связано с песнопением, но Куртэлликот не понимал, как именно.
Жент’ах-рхулл первым нарушил круг песнопевцев. Задыхаясь, он упал на спину. Потом еще один из провидцев завыл от боли и страха. Вскоре уже вое катались по полу расс’арасса и выли. Куртэлликот с ужасом смотрел на них и, хотя сам он не ощущал того, что так их терзало, тоже застонал.
Всхлипывая, Жент’ах-рхулл поднялся на ноги.
— Мы должны бежать.
Он с трудом переходил от одного провидца к другому и повторял эти слова. Хос’киммы, дрожа, начали подниматься. Они ковыляли к ступенькам, в спешке толкая друг друга. Куртэлликот тоже присоединился к ним, но у самого выхода подвернул лодыжку и упал. Когда он выбрался наружу, провидцы-хос’киммы уже разбегались на четвереньках по холмам Теклананды. Жент’ах-рхулл полз: его огромный живот не позволял ему бежать.
Куртэлликот растерялся. Куда они все? Он хотел пойти за ними, но ногу обожгла резкая боль, и он снова упал. Он не мог убежать.
Испуганный, Куртэлликот поднял голову к звездам и завыл от горя.
Эскадра ликовала. Им удалось сделать почти невозможное — одолеть противника в космосе. Цена, как и ожидал Стоун, оказалась высока, но все-таки они победили.
Остатки вражеского флота собрались вокруг дредноута класса «гидра». Прежде чем реморы вышли из радиуса досягаемости орудий, войска Стоуна подбили еще один крейсер.
— Не преследовать, — приказал Стоун.
Ни один корабль, сделанный людьми, не мог состязаться в скорости с кораблями реморов. Кроме того, солдат ждали и другие заботы.
Стоун распорядился, чтобы на его терминал подали информацию из внутренней части системы.
29