Она взяла мою правую руку и стала рассматривать ладонь.
- У тебя есть знак один, ты далеко пойдёшь. У тебя всё будет. Высшие силы тебя не оставят. Я спокойна. Даже если бы хотела, не смогу тебе навредить. Я не хочу, не подумай. У тебя многое случится благодаря мне, я рада.
- Хватит загадок, Шур. Я не верю в хиромантию.
- Не ищи. Запомнил? – повторила она.
Не сразу, а постепенно всплывают в памяти разные мелочи. Хотя, такие странные просьбы совсем не мелочь. Разве я мог придать тогда этому серьёзное значение? Нет, конечно. Мы всегда подвергаем критике разные пророчества, так принято в нашей культуре. Излишняя доверчивость до добра не доводит, как правило. Все пророчества и заглядывания в будущее сродни программированию.
И всё-таки она дала мне понять, что её исчезновение возможно, и она, правда, читает по руке.
Вспомнил.
Открывается дверь, в кабинет заходит Лариса.
Строгий приталенный китайский брючный костюм синего цвета застёгнутый на все пуговицы, точнее, не пуговицы, а тряпичные такие двойные узелки. Если бы не ярко-бирюзовая шаль, вид бы был довольно строгий. Она явно пытается что-то мне дать понять. Серьёзность её намерений, что ли? Не пойму пока.
- Простите, что мне пришлось неожиданно уйти вчера вечером с презентации, мне срочно надо было в клинику.
Вот что мне в ней определённо нравится, так это голос. Низкий и запоминающийся. С такими оригинальными интонациями.
- Но у вас же не роддом там, чтобы лететь сломя голову, - улыбаюсь я, - хотя, это меня не касается, и я всё понимаю. Работа есть работа, - делаю из себя важного бизнесмена-директора.
- У меня безумная просьба. То есть она нормальная, но вы к ней можете именно так отнестись.
Значит, она явилась сюда вовсе не из-за биопринтинга.
- Никто этого не знает пока я не услышу, о чём речь, - держу я ноту.
- И ещё, Сергей Тимофеевич, пусть наш разговор останется между нами.
Молчу. Ну, просто сплошная интрига. Киваю.
- Вы наверняка знаете, что мы являемся одной из ведущих клиник в стране в области эстетической хирургии.
- Знаю, да.
Она нервничает.
- Мы частная клиника, мы должны быть лучшими и самыми передовыми, чтобы удерживать лидерство. У нас нет государственных дотаций. Но нам, как и любой бизнес структуре, нужны платежеспособные клиенты. Сергей Тимофеевич, у меня есть небольшой список ваших клиентов, с кем бы мне хотелось наладить контакты с вашей помощью. Простите за наглость и самонадеянность. Это моя личная инициатива. И, конечно, это оплачивается. Ещё раз простите.
Ну, наконец-то выплюнула камушек. Всего-то. А чего я, собственно, ждал? Девушка не промах, как оказалось. И надо было мне въехать именно в её автомобиль тогда.
- Покажите список, - спокойно говорю я.
Читаю и диву даюсь. Откуда ей может быть известно, что этим высокопоставленным и богатым людям нужна помощь в эстетической хирургии? Я со всеми знаком лично.
- И как вы видите наше сотрудничество, я не совсем понимаю?
Что, интересно, она придумала? Что я буду всем звонить и договариваться, чтобы её приняли лично? Да меня на смех поднимут.
- Оно… несколько необычно. Просто то, что мы сможем им предложить, не сможет больше никто на сегодняшний день.
- И что же это такое?
- Я уверена, что они останутся довольны. Но они ещё об этом не знают. О наших разработках. Тут есть общее поле для сотрудничества. Для вашей компании, я имею в виду. Я бы хотела… чтобы мы вместе с вами попали на одно мероприятие, как пара… - она замолкает и смотрит на мою реакцию.
Это ещё что за подход? Какая пара?
- Пара? Я и вы?
- Да, именно.
- Но Лариса, я вас практически не знаю. Да и потом… у меня есть… как бы вам это сказать… у меня есть невеста, и ей вряд ли это понравится.
- Сергей Тимофеевич, речь идёт о серьёзном прорыве в науке. Эти люди ждут этого, но до них не достучаться обычным маркетингом, они смогут проникнуться только после личного контакта и в обстановке полной дискретности. Особенно после выхода вашей новой программы. В списке нет случайных людей. Все они подали заявки в Сингапурский институт трансплантации, а у нас более передовые наработки. Давайте попробуем.
- О чём вы говорите, я не понимаю. Какой ещё трансплантации? Трансплантации чего?
- Лица. Полной замены. До неузнаваемости.
- Что? – я впадаю в ступор. О чём она говорит?
- Вы хотите сказать, что Евгений Фильдин спит и видит, когда ему сделают подобную операцию?
- Да. Но только он это хочет не для себя, а для своей дочери, Виктории. Он готов заплатить любые деньги, чтобы это сделать. В каждой семье есть глубоко спрятанные проблемы. Я сама… не знаю, как мне получить к нему доступ.