Она готовилась, эта тварь Марина. Она отомстила Шуре за что-то. За что? За меня?
Я уже знаю, что никакой свадьбы не будет. Если честно, я хотел её даже больше, чем Шура. Я мечтал о нормальной семье и детях, а Шура просто не сопротивлялась. Я ей не изменял. Что на меня сегодня нашло, объяснить не могу. И никогда не смогу. Как будто это был не я. Но это был я. Я, придурок!
Я не буду её искать, звонить знакомым и спрашивать, где она. Это бессмысленно. Она либо вернётся сама, либо не вернётся вообще. Она дала мне понять, что ушла, а не пропала.
Представляю, что она почувствовала, бедная девочка, когда получила это послание. Ужас! Мне так жаль – её, себя, наше разбитое счастье, и я совершенно не готов принять, что судьба моя, скорее всего, изменится, то есть уже изменилась.
Иду в спальню, срываю с себя одежду и валюсь на кровать. Мне так хреново, что ни на что другое я больше не способен.
Дом полон её вещей. Куда я всё это дену, если Шура не вернётся? Я с ума от них сойду. Чувствую на подушке знакомый запах, еле уловимый, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не слышать.
Куда она ушла? Да куда угодно. На все четыре стороны. Как я буду без неё жить? Мы не разлучались целый год. Ни на один день.
- Шурик, слушай! – говорю я вслух и держу в руках нашу любимую фотографию, где мы стоим а Питере на фоне Египетского моста и слева виднеется женская голова сфинкса, - я постараюсь тебя найти и буду тебя ждать, я хочу, чтобы ты вернулась. Я - скот и последняя сволочь, но дай мне шанс тебе всё объяснить и попросить у тебя прощения. Я жду тебя, Шурик!
Глава 2. Лариса. Пятое отделение
ГЛАВА 2. Лариса. Пятое отделение
Утренняя конференция заканчивается. Все встают.
Гришин только что выступил с интересными перспективами на дальнейшую работу, учёл все пожелания и отчёты коллег, прошёлся по проблемным пациентам, уделил пару слов новым халатам, но ни слова не сказал про Пятое отделение. Как будто его не существует. Тайна, покрытая мраком. Отдельный блок с отдельным входом. Только он и Тимошина. А она крыса. Гришин мне не верит и не хочет даже на эту тему разговаривать. Надо просто ему это доказать. Собрать компромат и кинуть на стол. Как в кино.
- Лариса Евгеньевна, - слышу голос Гришина, - останьтесь, пожалуйста.
- Слушаю вас, Фёдор Степанович! – выпрямляю плечи и стою перед ним, как гимнастка перед стартом – струна.
Дожидается, пока все выйдут.
- Лариса, у вас очень неплохие результаты по малоинвазиву. Хотел лично отметить, - хвалит меня Фёдор.
Это он про новую подтяжку лица. Стараюсь.
Приятно, конечно, но почему не сказать это при всех? На конференции. Чтобы заткнуть рот кое-кому, сомневающемуся, что я попала в клинику не по блату.
- Дело вот в чём. Открываем новую должность практически для вас.
Мне нравится Фёдор. Нравится, как врач и, главное, как мужчина. Офигенный. Умный, с добрыми глазами, спортивной фигурой и хирург от бога. Второго такого нет. А он путается с Тимошиной. Как переехали в новую клинику, уволил Соловьёва, или он сам ушёл, не знаю, и на его место назначил Тимошину. Теперь она его зам по лечебной части. Не верю я ей. Врач она неплохой, но продажная шкура. Я не верю в её лояльность. Продаст, не поморщится. А наработок к Фёдора много. Да, мы все подписали договора о неразглашении профессионального ноу-хау, но у каждого договора есть своя цена. Там, где не сработает миллион, сработают десять.
- Интересно, - смотрю ему в глаза.
- Нужны клиенты.
- Не понимаю, Фёдор Степанович. У нас же очередь на два месяца вперёд. У меня лично, например, последняя запись назначена через полтора месяца.
- Речь идёт о новой технологии, которую мы бы не хотели сейчас озвучивать в сети. Только через личные контакты. И только профессионально, а не с помощью ничего не понимающих в медицине маркетологов.
- Я чего-то не знаю?
- Это поправимо.
- Пятое отделение? – чего тянуть кота за причинное место, сразу и спрашиваю. Надоели уже эти тайны.
Фёдор смеётся в голос.
- Лара, успокойтесь. Всё, что касается новых разработок с участием искусственного интеллекта я не могу разбазаривать кому попало, - многозначительно вздыхает, - тем более, что речь идёт о трансплантации лица. Это как опасное оружие массового поражения. Важно, как и в чьих руках окажется.
Не помню, чтобы когда-нибудь открывала глаза шире, чем сейчас.
- Но… - мямлю я невнятно, - трансплантация означает наличие донора… - и совсем тихо, - верно?
- Не могу не согласиться, - кивает Фёдор.