Я невольно наблюдала за их взаимодействием. Кирилл слушал, кивая в нужных местах и иногда вставляя несколько слов, но в его глазах не было ни зависти, ни даже особого интереса. Как будто он просто надел вежливую маску. Артем же в это время явно наслаждался моментом, купаясь в лучах собственного пафоса и демонстративно высокого статуса, вероятно, думая, что производит на Соболева огромное впечатление.
– Ща фотки покажу! Мы там с девчонками…
Татьяна Ивановна, наконец, откашлялась громче.
– Артем, я, конечно, рада, что вы провели лето с пользой для своего инстаграма, но урок уже начался.
Артем махнул рукой.
– Да, да, Татьяна Ивановна, извините. Вливаюсь! – совершенно не раскаиваясь проговорил Сопельник, а затем уже обратился к Кириллу: – Ладно, потом, а то бубнит тут, мешает.
Кирилл махнул головой, и Артем отвернулся, сразу же уткнувшись в телефон. Обсуждения затихли, и теперь историца могла нормально провести урок, ни на кого не отвлекаясь. Я сидела, делая вид, что пишу конспект, а сама же была погружена в свои мысли. Как никак, уже прошла целая неделя, а я так и не узнала, кто же этот таинственный герой. Такими темпами, все так и забудется, и эта неожиданная, но такая приятная популярность моего канала тоже исчезнет. А этого нельзя допустить.
Я так углубилась в свои наблюдения и мысли, что даже перестала притворяться, что пишу. Ручка замерла над тетрадкой, и я просто смотрела в одну точку. Татьяна Ивановна вдруг замолчала, и я моргнула, возвращаясь в реальность. Она стояла у стола, перебирая какие-то бумаги, и выглядела немного растерянной.
– Так... минуточку, – сказала она, поправляя очки. – Я оставила... О, боже. Я оставила тетради в учительской. А ваше домашнее задание как раз будет письменным.
По классу пронесся радостный вздох.
– Знаю я вас, на перемене не успею забрать, вы же сразу разбежитесь. Мне нужно их срочно забрать, но я еще не весь нужный материал вам рассказала… – она оглядела класс. Ее взгляд скользил по рядам и вдруг остановился на мне. Тихая Кира Свиридова. Которая никогда не стремится вперед, не отвлекает, не создает проблем. Можно сказать, прилежная ученица.
– Кира, – сказала она. – Будь добра. Сходи, пожалуйста, в учительскую. Тетради лежат прямо на моем столе.
Меня словно током ударило. Я? В учительскую? Я там бывала раза два в жизни, и то мельком. Это было святая святых учителей. Место, куда ученики ходят только по острой необходимости и только с разрешения. Единственное место в школе, где слухи расползаются еще активнее, чем в столовой.
Мой внутренний лис буквально запрыгал от возбуждения и, кажется, даже повилял хвостиком, хоть я и понимала, что навряд ли что-нибудь там что-нибудь найду. Как никак, сейчас она должна быть пуста, ведь большинство учителей ведут уроки.
– Хорошо, – ответила я.
Я вышла из класса, осторожно закрыла за собой дверь. Коридор был пуст. Тишина, что непривычно для набитой возбужденными учениками гимназии. Только слышен гул школьной вентиляции и приглушенные голоса из-за дверей других классов. Я шла по коридору, направляясь к учительскому блоку, и шаги гулко отдавались по новому линолеуму. Завернув за угол и уже почти достигнув учительской, я услышала голос. Тот самый знакомый, донельзя сладко-противный голос Сергея Владимировича. Он о чем-то напряженно говорил по телефону, иногда даже повышая тон. Я замедлила шаг, прижимаясь к стене, чтобы меня не было видно. Дверь была чуть приоткрыта.
– Да, – так елейно выдал завуч, что я поморщилась. Такое ощущение, будто бы съела черезчур сладкую конфету. – Да-да, конечно, пусть он не беспокоится. Гимназия обо всем позаботиться.
Я замерла.
– О нет, никаких волнений! – продолжал он. – Эти дети... их главная задача – успешно закончить год и поступить. Они же такие умные, и наша гимназия поддержит их таланты.
Пауза. Видимо, собеседник на другом конце провода что-то говорил.
– Я об этом позабочусь, – лизоблюдески ответил завуч. – Никаких инцидентов в нашей гимназии в этом году не предвидется. Ничего, что могло бы привлечь лишнее внимание. А если что и случится, я удостоверюсь, что все это останется в стенах гимназии.