Мои глаза скользнули по лицам одноклассников. Они почти не изменились за это лето, хотя мы уже одиннадцатиклассники. Период внезапных скачков роста и формирования фигур прошел. Большинство из них выглядело скучающе, некоторые перешептывались, кто-то ковырял носком ботинка землю. Прям было видно, насколько все заинтересованны в этом столь важном событии.
В метрах десяти от нас со Светой, ближе к забору, стоял Кирилл Соболев со своей компанией друзей. Можно сказать, отдельная каста нашей и так не скромной гимназии. Они не просто ученики – звезды. И Кирилл, капитан футбольной команды, конечно, был их так называемым королем. Высокий, чуть растрепанный, с этой своей вечной ухмылкой. Рядом, цепляясь за руку Кирилла и почти повиснув на нем, сияла Вика Белкина – неофициально признанная "королева" гимназии. Длинные светлые волосы, идеальная фигура, на которой даже наша простая школьная форма сидела так, будто ее шили на заказ в самом дорогом парижском ателье. Она громко смеялась над чем-то, что сказал Кирилл. И смех ее звенел, как колокольчик.
Я наблюдала за ними, и внутри поднимался мой привычный цинизм. Они такие... вот такие. Кирилл болтал с кем-то из своих друзей – все как на подбор, из богатых семеек. Среди них был и Максим Богомолов, в которого уже как года три была влюблена Света. Он выглядел чуть более отстраненным, чем остальные, но все равно был частью этой компании. Они смеялись над чем-то своим, перебрасывались шутками, толкали друг друга. Кирилл обнимал Вику, Вика прижималась к нему, и это выглядело... идеально. Слишком идеально.
Мне не нравилась эта компания. Не нравилась их самоуверенность, их ощущение собственной неприкосновенности. Не нравилось, как они смотрят на других. Не нравилось, как легко им все достается – популярность, внимание, лучшие места под солнцем. А все потому что у них есть «лица». Лица, которые узнают. Лица, которые восхищают. Лица, которые что-то значат в этом мире. Эти лица – их родители, бабушки и дедушки, тети и дяди, друзья и знакомые. Элита, до которой таким, как я, да даже как Света, как до Луны на корточках.
Я перевела взгляд обратно на Светку. Она следила за каждым движением Максима, который сейчас поправлял лямку рюкзака, стоя чуть позади Кирилла. В ее глазах было столько невысказанной нежности, столько любви, что даже у меня защемило сердце.
– Смотри, Максим! – прошептала она, чуть толкнув меня в бок. – Он такой... – и замолчала, так и не договорив.
Я лишь покачала головой, а затем окинула взглядом школьный двор, директора на трибуне, сияющих учеников, усталых учителей, родителей с телефонами, снимающих своих чад для семейного архива. Тут директор закончил свою речь, передав слово кому-то из учеников – вроде отличнице из 11 "А". Она бойко затараторила про «чудесные школьные годы, ожидающие всех первоклашек» и «взрослую жизнь, стоящую на пороге для одиннадцатиклассников».
Время тянулось медленно, как патока, которую я, правда, никогда не пробовала. Солнце припекало сильнее. Света тихонько напевала себе под нос какую-то популярную сейчас мелодию, изредка поглядывая на Максима. Кирилл и его друзья продолжали болтать, обсуждая планы на вечер после всей этой официальщины. А Вика все смеялась. После невероятно захватывающей речи директора, зауча и той самой отличницы из 11 «А», прогнозирующей будущее получше экстрасенсов в известной всем передаче, дети начали читать стихи, потом какой-то мальчик запел песню про школу. Я слушала вполуха, решив занять себя пополнением своей копилки "материалов" для канала. Вот девочка в первом ряду нервно теребила край юбки и, закусывая губу, ловила уж слишком частые взгляды нашего физрука. А вот угловатый парень из "Б", который в прошлом году на глазах у всей школы жарко признался своей первой любви, уже переглядывался с какой-то новенькой.
Наконец раздались звуки гимна. Я стояла ровно, как и все, но внутри оставалась отстраненной. Последние аккорды отгремели, и строй начал рассыпаться кто куда. Люди двинулись к входу в школу, образуя толкучку у дверей.