ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Как же, скажи, рассказать об этом — о ночи, что парит в воздухе, о звёздном поле чёрной пахоты, пропитанной морским ароматом? Как можно описать русскую горечь деревьев большими буквами, чтобы передать глубину чувств и войны души, где и как написать мудрецам, которые читают тайные послания между волнами времени — между второй и третьей — такую тяжелую тоску камней, что они так и не пошли на дно? Святой Николай, покровитель путешествий, оберегающий путников в самые тяжёлые бури и невзгоды, подними мне веко морского ока, дай путь, дай силы плыть в изумрудной прозрачности воды, дай достичь того места, где строят прозрачные небеса, дай вновь обрести миг до рождения, то единственное мгновение, когда струились фиалки неземным ароматом — хотя я и не чувствовал тогда этот запах, так же как молния не замечает своей ослепительности, когда трижды ударяет в одно и то же место.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
Когда тебя уничтожат, при всём при этом, мир всё равно останется прекрасным благодаря тебе — ярким, ослепительным, ведь твоё сердце остаётся настоящим и чистым. Вместо того сердца, что у нас беспощадно отняли, будет биться и жить сердце твое, а благородные ветви деревьев, к которым ты прикоснулся, будут нас охранять, свет защищать и тепло дарить. О свободная молния, как же мне снова связать твои блески, если вокруг нет ни воздуха, ни родного животного, ни леса, ни лесоруба, ни даже потерянной молнии самой? Я слышу воды, что плывут вдалеке, возможно, это дар Божий, и в то же время богохульствую словами Отшельника, который приблизился к Тайным Ключам вершины и распахнул их двери и волны. Именно потому я обращаюсь к Тебе в этот вечер воскресенья в Великий Пост, когда река нежно дышит передо мной — нерукотворная, непостижимая, чтобы сказать тебе слова благодарности и прощания.
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ
И самое главное, самое сокровенное: ТЫ УМРЁШЬ. Загробный Золотой Рог распахнется, чтобы принять тебя в последний раз, чтобы ты проплыл с белым лицом в час, когда музыка не прекращается даже над ветвями, на которые ты никогда не посмотришь, чтобы увидеть, как иней нежно распускает лепестки твоих прежних трудов, медленно и торжественно, один за другим. Опомнись, подумай — если правда падает каплями, если Млечный Путь действительно расширяется и продолжается, тогда, с влажной ладонью, прочувствованной и покаянной, на благородном лавре, ты становишься ещё более русским и уходишь от меня, кто шепчет тебе в проливе, попутный ветер и кто положил в твой дорожный мешок разные краски, маленький золотой холст с июлем и августом, чтобы ты не заблудился и обрёл дорогу домой. Я знаю, что когда сам потеряюсь в тумане и сомнениях, ты встретишь меня на пороге, дашь приют и выставишь на стол последний кусок хлеба, ароматный сбитень в глиняном горшке и СОВЕСТЬ — в наш первый день на родине и во второй, в день сотворения мира.
Астрахань, Россия
2002-2005-2014-2025 годы.
(Переработка )
СТАЯ ВОЛКОВ
СТАЯ ВОЛКОВ
Гонимые безжалостной стаей волков,
Мы, потерянные души, скользили в собственных слезах, что капали на наши следы, оставляя знаки горечи и безправия. Волки, рыча и воя, окружали нас, их глаза горели желанием сокрушить, а уши настороженно прислушивались к каждому шороху, будто чувствовали, что мы ослаблены и замедлены. На фоне этой устрашающей картины, каждый вздох становился все более запеченным, а сердце стучало в унисон с паническим ритмом нашей отделенной от жизни погоне.
Избранные ноги, нагруженные бременем надежды, не смогли найти ни руки, ни ветки, чтобы устоять, будто сами природные силы отвернулись от нас в этот тяжелый момент. Кружите нам, всевозможные препятствия и ухабы, каждый из коварных шагов фиксировал нашу усталость, наращивал предчувствие неудачи, и лишь дух отчаяния указывал нам дальнейший путь. Но, в минуты, когда отчаяние почти полностью поглотило нас, мы, снова поднимаясь на колени, старались сжать кулаки, чтобы разжать и сломать оковы, сдавливающие наши ребра, надеясь хоть немного снизить этот невыносимый груз, нависающий, как темные облака, полные дождя. Так и через тернии мы двигались вперед, шаг за шагом, оставляя в ночи, затянутой мраком, память о нашей утраченной свободе, о тех светлых днях, когда вера в завтрашний день согревала наши сердца, как живительный солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи.