— Верно! — подтвердил Корнелий.
Евтихий взглянул в окно.
— Ой, мамочка! — воскликнул он. — Эло идет! — Он закружился, как волчок, открыл заднюю дверь и, схватив Корнелия за плечи, вытолкнул во двор. — Не бойся, Корнелий, душа моя! — крикнул Евтихий ему вслед. — Все образуется.
РАССТАВАНИЕ
Крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность: стрелы ее — стрелы огненные: она пламень весьма сильный. Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее.
Эстатэ в этот день не вернулся из Батума. Вечером Корнелий и Миха уложили свои чемоданы, взяли пальто и собрались идти на станцию. Вардо, Эло и Нино стояли на улице у ворот и о чем-то беседовали.
— Не рано ли вы собрались? — спросила Вардо Корнелия.
— Нет. До станции далеко, пойдем не спеша.
Уже стемнело. Свет от лампы, стоявшей на балконе, освещал лицо Нино. Корнелию хотелось сказать ей на прощание несколько слов, но так, чтобы никто не слышал. Размышляя, как бы это сделать, он растерянно и невпопад отвечал на вопросы Нино. Она взглянула на него с удивлением.
— Отойдем немного, — шепнул он ей, — мне нужно сказать вам два слова.
Нино последовала за ним. Отойдя от калитки, они остановились.
— Скажите, не я ли причина вашего недуга? — спросил Корнелий.
— Возможно, — ответила Нино и опустила голову.
— В чем же я провинился?
Нино молчала.
— Скажите, умоляю вас, — настаивал Корнелий.
Она подняла голову и взволнованно посмотрела ему в глаза. Ее волнение сразу же передалось ему.
— Скажите, в чем, в чем я виноват?
— Кто такой Георгий Махвиладзе? — тихо спросила Нино и отступила в тень.
— Я, — ответил Корнелий. — Это мой литературный псевдоним.
— Ужасно!
— Почему?
— После «Аспиндзы», после «Аскера» — взять и написать «Годжаспира»! Ужасно! — повторила Нино.
— И именно это явилось причиной вашей болезни и вашего неприязненного отношения ко мне?
— И это, и другое…
— Что же другое?
— Сейчас не будем объясняться, скажу после, в Тифлисе.
— Мне трудно ждать, скажите сейчас.
— Нет, сейчас ничего не скажу.
— Нино, подумайте, что вы делаете со мной, в каком состоянии оставляете вы меня!
— Еще в более худшем состоянии остаюсь я. Но да пусть бог накажет вас за меня. А если не бог, то какая-нибудь женщина. Отмщение придет, в этом я не сомневаюсь.
— Нино, что с вами? О чем вы говорите?
— Мы должны расстаться. Но мне хочется, чтобы мы не расстались врагами.
Может быть, Нино не решилась бы сказать все это, если бы не ночь, если бы не было так темно, если бы она видела глаза, лицо Корнелия.
— Но я не могу быть вашим другом, если любовь наша кончилась, — промолвил Корнелий, и голос его дрогнул.
— А что же, вы будете моим недругом? — спросила Нино и опустила руки в карманы жакета.
Корнелий не успел ей ответить. В это же время Вардо позвала дочь:
— Нино, уже одиннадцатый час, они опоздают.
— Теперь мне некуда спешить, — с горькой улыбкой сказал Корнелий Нино. — На что мне Карисмерети и Тифлис, если вас не будет со мной!
— Не говорите так, Корнелий. Ведь в Карисмерети — ваша мать. А Тифлис, вы сами говорили, любите больше, чем самого себя. Хотя после того, как вы написали такой рассказ, как «Годжаспир», трудно поверить в искренность ваших слов, в вашу любовь к родине. Как вы описали нашу жизнь!
— Я описал ее такою, какова она есть.
— Это клевета. Простите меня, Корнелий, конечно, не мое дело критиковать вас как писателя… Меня тревожит и возмущает совсем другое.
— Что, что вас тревожит?
— То, что я окончательно разуверилась в вашей искренности, в вашей любви ко мне.
— Какие у вас к этому основания? Почему вы так говорите?
— Нино! — снова окликнула Вардо дочь. — Ведь они опаздывают на поезд. Довольно, прощайтесь!
— Прощайте, — с грустью произнесла Нино, холодно улыбнулась и протянула Корнелию руку. Но глаза ее говорили совсем о другом, и она не в силах была высвободить руку из его руки.
Корнелий почувствовал это.
— Пусть я опоздаю на поезд, но я не уйду отсюда, пока не узнаю причины вашего недоверия ко мне и ваших сомнений, — решительно сказал он и взял ее под руку, чтобы отойти еще на несколько шагов.
Нино отстранила его.
— Вы всегда пользовались моим чувством только для того, чтобы дурачить меня. Но довольно! Я устала от всего этого. Я не позволю вам больше издеваться над собой.