— А она точно была пьяна?
— Они оба были пьяны. Люди видели, как они уходили с вечеринки подвыпивши, кто-то полагает, что она выпила чуть меньше, чем шериф. Наверное, именно поэтому и села за руль.
— Боже. Почему она вообще пила? Она же не притрагивалась к спиртному. Только не после того, как отец... — Нико задумчиво замолчал. Затем глубоко вздохнул и продолжил: — Мой отец допился и умер. Она ненавидела эту дрянь. Мама начала пить после того, как я сбежал?
Я попытался поймать взгляд Нико, но он смотрел куда угодно, только не на меня.
— Не делай с собой этого, Нико, — приказал я.
Стиснув челюсти, он продолжал смотреть в сторону.
Я резко оседлал его колени и заключил лицо в ладони.
— Не смей взваливать на себя ответственность за ее выбор. Не смей этого делать.
Все то, что когда-либо надламывало его в жизни, пронеслось во взгляде Нико, и хотелось закричать от этой боли.
— Она начала пить, когда я уехал? — спросил он тихо.
— Нико, — выдохнул я. — Нет. Это не твоя вина. Твоя мать всего лишь решила выпить на вечеринке. Вот и все.
— Ты считаешь меня виновным в том, что я бросил Адриану, так почему же не позволяешь думать, что смерть матери тоже моя вина? Курт явно полагает именно так.
— Почему ты сбежал? — тихо спросил я, поглаживая его по щеке. — Почему бросил Адриану и маму?
Слезы хлынули из глаз Нико, и если прежде мне казалось, что мое сердце разбито, то я сильно ошибался.
ГЛАВА 21
Нико
Уэст Уайльд — мираж, призрачный эмпат, незримо сопровождающий меня на протяжении всего этого эпического возвращения домой. Я пришел к выводу, что он слишком хорош, чтобы быть настоящим. Но Господи, как же хотелось, чтобы все было реальным.
— Не думаю, что тебе захочется знать, — ответил я. — Это пиздец как жалко, Уэст.
Большими пальцами он смахнул слезы с моего лица, и не удержавшись, я наклонился и уткнулся лицом в его мягкую футболку.
— Я хочу. Конечно же, я хочу знать. И даже если это будет, как ты говоришь, «жалко», обещаю не забывать, что те решения принимал подросток, — заверил он меня.
Я судорожно вздохнул.
— Сначала случилась история с кинотеатром. Комментарий Курта о том, что шериф не женится на моей маме, пока тут маячу я. Затем на озере Адриана сказала, что хочет их брака, чтобы у нее появился шанс поступить в колледж. Одно на другое, и мне стало казаться, что единственным препятствием на их пути к тому, чего они всегда желали являюсь я.
— Но, Нико, разве ты не видишь...
Я прервал Уэста, приложив пальцы к его губам.
— Теперь я это знаю. Разве ты не обещал постараться не забывать, что решения принимал глупый ребенок?
— Не думаю, что говорил именно так, — мягко улыбнулся Уэст, дразня мои пальцы губами.
— Ну, после этого произошло еще кое-что. Первое вышло случайно. Мама послала меня к соседке за ростками гортензии, которые та приготовила для нее. Я подошел к двери и через москитную сетку услышал, как эта соседка разговаривает с какой-то другой женщиной на кухне. О маме и шерифе. О том, что шериф очень любит мою маму. Потом плавно перешли к тому, что он никогда не поднимет вопрос о браке и не сделает предложение, пока я ошиваюсь поблизости.
Уэст напрягся и посмотрел на меня сверху вниз.
— Издеваешься? Так это был не только треплющий языком Курт?
Я пожал плечами.
— Нет. Конечно, я знаю, что не был примерным ребенком. Оценки хромали, я тусовался с неудачниками, вечно влипающими в неприятности, и все на тот момент знали, что я гей. Хотя не то чтобы я это скрывал.
— Пусть даже так, Нико, это не причина не признавать тебя частью семьи твоей матери. Боже, какой ужас.
От его слов на душе потеплело. Наконец, спустя все эти годы, кто-то, кроме Адрианы, узнал обо всем и не одобряет случившееся.
— Да, ну, я допустил ошибку, рассказав Адриане, и она пошла в разнос. — Я не мог сдержать улыбку при воспоминании о том, как выпустил на волю адскую кошку.
Уэст рассмеялся, и от этого восхитительного глубокого рокота сердцу в груди стало тесно.
— При желании она умела стать злющей маленькой дрянью. Конечно, в основном Адриана была милой, как булочка с корицей, но когда злилась, жалила, словно шершень. Она всегда была такой?
Мне нравился его убаюкивающий техасский говор. Это расслабляло, как молоко с медом на ночь.
Я кивнул. Нащупав край его футболки, скользнул под нее пальцами, и пробежался по коже.
— В детстве да. Она была милой, как булочка с корицей. Но подростком Адриана стала сущей стервой. Ядовитой, как змея. Правда, когда ее гнев оказывался на моей стороне... ну, это было охрененно.
— Так что же произошло? — мягко поинтересовался Уэст.
— Шериф грозил арестовать меня, — признался я.
Пару мгновений Уэст задумчиво молчал.
— За что?
— За кражу вывески на магазине скобяных изделий «Эсекс», — рассмеявшись, ответил я.
Уэст улыбнулся.
— Так это был ты? А что тут смешного?
— Ох, мать твою! Я только что понял... пекарня... О боже… — Я так сильно смеялся, что не мог остановиться. — «Ванильный кекс». Адриана назвала пекарню в мою честь.
— Она говорила, что это была какая-то ваша шутка, но так ничего и не объяснила. Рассказывай.
— Помнишь вывеску на скобяной лавке мистера Эсекса, на которой буква «Э» крепилась отдельно из-за замысловатого шрифта и постоянно отваливалась?
Уэст кивнул.
— Как не помнить, если ее именно поэтому столько раз и крали. Каждый мальчишка хотел повесить на стене в спальне табличку со словом «секс». Он, наверное, штук десять сменил до того, как догадался использовать другой шрифт для заглавной буквы и приколотить ее намертво.
— Верно. Ну, мы с Адрианой сильно поссорились, и я назвал ее шлюхой. Она так взбесилась. Одному моему приятелю пришла в голову идея стащить табличку, приписать слово «тут» и повесить на дверь спальни Адрианы, чтобы проснувшись однажды утром, она увидела надпись «секс тут». Все началось со злобной шутки.
— Да ты прикалываешься, — произнес Уэст. — Ты реально стащил вывеску? Как ты это сделал?
— Вообще-то я не собирался. Как-то раз, возвращаясь домой из школы, я попал под сильный ливень. Все бросились к ближайшему магазину на улице, а я побежал к Эсексу. Стоило оказаться на пороге, как дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Богом клянусь, вывеска просто упала с двери в огромную лужу.
— Лжец, — засмеялся Уэст.
Я пожал плечами и улыбнулся.
— Без шуток. В тот момент я должен был решить — принять этот дар, буквально свалившийся мне на голову, или постучать в двери владельцу, вернуть его и надеяться, что меня не обвинят в том, что я сам сорвал табличку с двери. Ну, по-моему, выбор был очевиден.