Уэст склонил голову набок, словно не зная, верить мне или нет.
— И что случилось после?
— Курт спалил меня. Но когда я узнал об этом, стало уже слишком поздно. Хотя это точно был он. Я притащил вывеску домой и повесил на двери комнаты сестры. Проснувшись утром, она увидела табличку и завопила на всю улицу, так что мне казалось, это стоило любого наказания, которое я мог понести за свою выходку. Она ныла и ворчала на меня за завтраком, и мама услышала, как изо рта Адрианы вырвалось «я покажу тебе секс». Мама возмутилась, а Адриана как ни в чем не бывало сказала: «Ма, я всего лишь пообещала Нико показать, где можно купить ванильный кекс». После она называла меня «ванильный кекс», и никак иначе. Поверить не могу, что забыл об этом.
Мой голос дрогнул, когда я в полной мере осознал этот поразительный жест. Сестра назвала дело своей жизни в мою честь. Даже после стольких лет.
— И что же шериф? Неужели мистер Эсекс выдвинул обвинения?
— О, нет. Шериф Биллингем прочел мне длиннющую нотацию о том, как я разочаровал мать и как этот проступок показал, что я уже на полпути к тому, чтобы стать уголовником, если не возьмусь за ум. Затем он все качал головой и бормотал себе под нос какую-то чушь о том, что никогда не сможет жениться на женщине с сыном-преступником, хотя, вероятно, должен бы, так как мне явно требуется твердая мужская рука.
— Осел, — осуждающе прошипел Уэст.
— Ага, но мама была влюблена в этого осла по уши. А наш маленький городишко душил меня. Я уже знал, что гей. Знал, что совершенно отличаюсь от местных. Знал, что свалю отсюда при первой же возможности. Поэтому решил — лучше раньше, чем позже, и избавил всех от ненужных хлопот. Это стало последней каплей.
Уэст прищурился и посмотрел на меня.
— Серьезно? Ты позволил этому ублюдку запугать тебя и заставить уйти из семьи? Ты покинул мать и сестру из-за этого мужика?
Я почувствовал, как внутри поднимается гневная волна.
— Нет. Ни хрена ты не понял. Я оставил свою мать и сестру ради их будущего, идиот.
Резко встав, я начал искать одежду. Не зная, проснулась Пиппа или нет, я собирался пойти к ней и искупать ее или еще что-нибудь. Мне нужно было срочно перебить стресс от общения с Уэстом, занять чем-то руки, даже выскальзывающим из них мокрым ребенком. Да чем угодно.
Уэст тоже встал и, подойдя ближе, взял меня за руку.
— Подожди. Остановись. Прости. Ты прав. Я не понимаю. Но мне очень хотелось бы. Давай снова сядем и поговорим?
Его ласковый голос и нежные прикосновения сделали свое дело. Я позволил увлечь себя обратно на кровать. Сев к нему лицом, я хотел попытаться заставить его понять.
— Уэст. Мы росли не так, как вы. Ни материального достатка, ни поддержки семьи. После смерти отца маме пришлось перебиваться всевозможными заработками. Убирать чужие дома, браться за любую грязь лишь бы платили. Как раньше отцу, который зарабатывал, убирая мусор. Да ради всего святого, мы жили в захудалом трейлере. Все то никчемное, что у нас было, они смогли позволить себе лишь потому, что этот клочок земли и трейлер были куплены нашим дедом. Он приезжал сюда из Галвестона, сбегая от жены и детей, чтобы порыбачить и выпить пива со своими приятелями. Это был всего лишь заросший кустарником участок у озера с двойным трейлером, чуть получше чем жить просто под открытым небом, понимаешь?
Уэст гладил мои пальцы. Это было приятно.
— В общем, когда папа умер мы оказались на мели. Мама подрабатывала уборщицей. Адриана нянечкой, а я стриг газоны, чтобы хоть как-то внести свой вклад. Иногда нам помогала приходская церковь, что было приятно, но весьма унизительно. Полный отстой. Было ужасно наблюдать, как мать и сестра надрываются и продолжают жить в убогом, кишащем клопами трейлере с одним окном вместо кондиционера. Ни цента ни на что, кроме говна из благотворительного магазина и лапши быстрого приготовления. Если бы тебе представилась возможность пожертвовать собой, чтобы твои родные могли жить в приличном доме и иметь новые вещи, разве ты не задумался бы об этом?
— Наверное, задумался бы. Но почему ты не сказал им правду, Нико?
Стоило его словам слететь с языка, как я понял, Уэст уже знает ответ на свой вопрос.
— Прости, — пробормотал он. — Наверное, ты боялся, что они почувствуют себя виноватыми.
— Именно. И что мама порвет с шерифом до того, как я успею уехать, — признался я. — Я бы не смог жить спокойно, зная, что она отказалась от шанса на счастье ради меня.
— Шериф не оставил тебе выбора, не так ли? — В словах Уэста было столько теплоты, что захотелось попросить его остановиться. — Но ты что-то сказал Адриане?
Я грустно рассмеялся.
— Не совсем. Курт растрепал по всему городу, что я украл вывеску. Адриана узнала об этом и разозлилась. Так или иначе, когда я решил сбежать, то обмолвился ей, что в Хоби мне ничего хорошего не светит, все считали меня дерьмом, и я хотел начать все сначала. Но она знала правду. Помнишь, я говорил, что передал ей подслушанный мной разговор соседок? Уверен, она сложила дважды два, хотя я клялся ей, что меня это не волнует.
— Почему же ты не поддерживал с ними связь? — спросил он.
Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь решить, смогу ли открыть ему эту часть себя. К счастью, Пиппа захныкала, избавив меня от необходимости принимать решение. Я вскочил, натянул одежду и направился в детскую, услышав за спиной дразнящее предупреждение Уэста.
— Мы еще не закончили, Николас Салерно.
Потянувшись за малышкой в кроватке, я улыбался. То, как он сделал акцент на «Нико» когда произносил «Николас», заставило сердце екнуть. Потому что совсем не соответствовало его сдержанной ковбойской манере, и у меня из головы не выходила мысль о том, какие еще слова он произносит так же — знойно, грязно, экзотично…
Многообещающе.
ГЛАВА 22
Уэст
Я отпустил его. Без сомнений, Нико не привык делиться личным, поэтому я закрыл эту тему, как только он забрал Пиппу из ее комнаты. Я чувствовал, что подтолкнул его к откровениям, которые меня не касались. С какой стати ему открываться перед кем-то вроде меня, являющим собой воплощение города и людей, которых он так ненавидит?
Мы снова вернулись на кухню, и я продолжил приводить в порядок бумаги по бухгалтерии пекарни. Какова бы ни была причина финансовых расхождений, но подозрения Нико подтвердились, «Ванильный кекс» оказался в серьезном минусе.
В квитанциях значилось, что на той неделе он внес депозит со своих личных счетов, чтобы выдать зарплату. Возможности узнать, насколько сильно это ударило по его финансам у меня не было, но так как он говорил, что является главным тату-мастером в своем салоне, можно предположить, что длительное отсутствие серьезно сократит доход Нико. Меня крайне интересовало, нуждается ли он в помощи, не важно, финансовой или какой-либо другой.