Уэст крепко обнял меня, и я уткнулся в изгиб его шеи. От него, как всегда, потрясающе пахло.
— Во сколько заканчиваешь? — спросил я, вдыхая аромат теплой кожи.
Он чуть отстранился, и я поднял голову, чтобы увидеть его лицо.
— В шесть утра.
— Зайдешь потом? Может, немного расслабляющего секса после тяжелой смены?
Лицо Уэста расплылось в прекрасной улыбке, и мое сердце зашлось сильнее, чем обычно.
— Да. Непременно. Буду здесь в шесть ноль пять. Оставь дверь незапертой, чтобы я тебя не разбудил.
Наклонившись, он поцеловал меня, мягко дразня губы теплым языком. Я отдался этому поцелую, позволил Уэсту поглощать мой рот сколько душе угодно. И когда он наконец отстранился, заметил, как его лицо раскраснелось, а глаза стали казаться бездонными в розовом свете угасающего вечернего солнца.
Внезапно я почувствовал неловкость. Не знал, что делать и что говорить, не хотелось выглядеть перед ним идиотом.
— Ладно, ладно... надеюсь, твое дежурство пройдет гладко. Увидимся завтра.
— Пиппа спит с половины четвертого, так что в любую минуту может проснуться жутко голодной, — подмигнул он.
Я показал ему большой палец и попятился к дому, но чуть не споткнулся на ступеньках крыльца, потому что как влюбленный дурачок не мог оторвать от него взгляд.
Во что, блядь, я вляпался? Чем бы это ни было, ощущение казалось удивительно потрясающим.
И мне хотелось большего.
* * *
На следующее утро я в миллионный раз пытался заснуть после очередного зова Пиппы, когда почувствовал, как прохладное тело Уэста скользнуло рядом со мной в постель. Я непроизвольно задрожал, чем вызвал его низкий смешок.
— Да ты охереть какой ледяной, — пробормотал я, уткнувшись в подушку.
— А ты хорошенький и тепленький. Иди-ка поближе, — ответил Уэст, прижимая меня спиной к своей груди. — Согрей меня.
Я повернулся в его объятиях и уткнулся лицом ему в грудь.
— Как работа? — слова слетели с языка так по-домашнему, по-семейному, что я чуть не рассмеялся. Да если бы кто-нибудь из моих друзей в Сан-Фране увидел, как я радуюсь мужчине, Техасскому доктору - тире - ковбою, в моей постели так рано утром просто для совместного сна, они бы умерли со смеху.
— Все было в порядке, пока около девяти вечера не привезли четырехлетнего ребенка с передозировкой. Съел бабушкино лекарство от давления. Это было ужасно, но мы его стабилизировали.
— Господи. Как страшно. Бедные родители, наверное, были в ужасе. — В голову сразу полезли думы о том, что я делал бы, случись подобное с Пиппой. От одной мысли о ее страданиях у меня сводило живот. — Как это произошло?
— У бабушки не было защитных колпачков на бутылке, потому что у нее артрит. Ты бы ее видел, Нико. Она места себе не находила из-за чувства вины. В конце концов пришлось дать ей успокоительное и уложить на кушетке.
Я провел рукой по его плечу и растер напряженные мышцы.
— Ложись на живот, — мягко велел я.
Уэст наклонился и поцеловал меня в лоб, а затем принял мое предложение. Я оседлал его бедра, чтобы помассировать спину.
— Как прошла твоя ночь с Пиппси? — поинтересовался он.
— Ужасно. Она вредина. Копия моей дерзкой сестрицы.
Уэст усмехнулся и, дотянувшись, ущипнул за ногу.
— Уверен, что она не в тебя пошла?
Я подумал о том, что у Пиппы есть и моя ДНК. Да одни ее уши уже достаточное тому доказательство. Интересно, какие черты характера она проявит, когда подрастет?
Но я никогда этого не узнаю.
Потому что вернусь в Сан-Франциско и буду жить один. Работать, навещать Гриффа и его маленькую семью. Наблюдая, как все мои друзья женятся и заводят детей. На что это будет похоже? Я уже знал, каково это — смотреть со стороны, как мой лучший друг влюбляется и становится все ближе к своему партнеру, отдаляясь тем самым от меня. Неужто то же самое случится и с остальными моими друзьями?
Я всегда был доволен жизнью. Я горжусь своим тату-салоном и счастлив в узком кругу друзей. Меня считают своим в огромной семье Мэриан, хотя формально я не был Мэриан. Но что, если бы у меня была собственная семья? Что, если бы я остался с Пиппой и стал ее семьей?
Даже думать об этом нелепо. Никто в здравом уме не захочет видеть меня своим отцом. Из меня получился бы ужасный родитель. И как я смогу со своей работой уделять ей достаточно времени? Тихий голос в моей голове услужливо напомнил, что именно так и планировала строить свою жизнь Адриана, так почему же тогда этого не мог сделать я?
Уэст перевернулся на спину и наши члены соприкоснулись, от чего из нас обоих вырвался стон. Я вопросительно поднял на него взгляд.
— О чем задумался, Нико? — спросил он, поглаживая мои бедра. — Ты слишком притих.
Хотелось по привычке отмахнуться от вопроса, но интуиция подсказывала, что стоит сказать правду.
— Как думаешь, это несправедливо осознанно растить ребенка как родитель-одиночка? — спросил я.
Уэст сел и ссадил меня со своих колен так, что я оказался рядом с ним в постели.
— О чем ты сейчас? Об Адриане? Тебя расстраивает, что у нее есть внебрачный ребенок или что? — В замешательстве нахмурился Уэст.
— Нет, боже, конечно, нет. Не бери в голову. Это глупо. Повернись и дай мне закончить. Я еще даже не добрался до самых интересных мест. А именно, до этой великолепной задницы.
— Не пытайся отвлечь меня, заманивая ласками. Что у тебя на уме, Нико? Признавайся.
Мне нравилось, как он произносит мое имя. Наверняка этот мужчина мог заставить меня кончить, просто повторяя мое имя снова и снова, даже не прикасаясь ко мне. Может, стоит такое попробовать?
— А? — спросил я.
— Почему ты спрашиваешь о воспитании в одиночку? Если это не из-за Адрианы, то из-за твоей мамы?
— Нет, вовсе нет. Хотя, теперь, когда ты упомянул маму... Она проделала удивительную работу, воспитывая нас самостоятельно, — признался я, вспомнив, как никогда не чувствовал, что скучаю по отцу после его смерти. Может, это и есть ответ.
Я продолжал размышлять вслух.
— Я просто предположил, что Пиппе будет гораздо лучше с Уорнерами, чем со мной, понимаешь? Я имею в виду, какой ребенок захочет, чтобы его воспитывал заядлый холостяк, живущий над тату-салоном в коммерческом районе? Но потом я задумался о семье... родственных связях. И это тяжело. Мысль о том, что последний живой человек, связанный со мной кровью, будет жить с незнакомцами... или что я никогда больше не увижу ее…
Уэст снова усадил меня к себе на колени, обнял, поглаживая ладонями вверх и вниз по спине.