— Я знаю, это трудно, Нико. Конечно, я не могу себе даже представить, каково это для тебя. Потерять маму, Адриану и Пиппу одновременно. Но ты должен думать о том, что лучше для нее, о том, что ее предстоит воспитывать.
— Я знаю.
— Это финансово затратно, утомительно, выматывающе, — начал он.
И я подхватил:
— Грязно, шумно и вонюче. К тому же это испортило бы мой клубный имидж и помешало перепихонам, — пошутил я. — Не уверен, что кто-то захочет связываться с мужчиной, у которого есть ребенок.
Я почувствовал, как напряглось подо мной тело Уэста, и подумал, нет ли у него проблем со знакомствами в клубах. Наверное, он был снобом по отношению к людям, которые не встречались в долбанном гольф-клубе или еще где.
— Когда у тебя есть ребенок, Нико, вся твоя жизнь вращается вокруг него. Это огромная жертва. Очень отличается от той жизни, которой ты живешь сейчас.
— Верно, — согласился я. Наверное, я не создан, чтобы стать родителем. Это были просто глупые грезы. Я знал, что реальность совсем не похожа на фантазию.
— Наблюдая за семьями по роду своей деятельности, я понял, что родитель, в одиночку воспитывающий ребенка, очень одинок, — предупредил Уэст.
Я взглянул на него, удивляясь, почему он пытается отговорить меня от этой идеи. Уэст просто не понимал, что эти слова не являлись для меня аргументом против воспитания малышки, потому что не знал всей правды.
Я никак не мог стать более одиноким, воспитывая Пиппу, чем уже был до того, как она вошла в мою жизнь.
ГЛАВА 24
Уэст
Мы не успели продолжить разговор, так как Пиппа завела свой утренний ритуал кряхтения и хныканья. Закатив глаза, Нико пробормотал:
— Черт возьми, я же вставал к ней за пару минут до твоего прихода.
Поднявшись, он натянул пижамные штаны и футболку.
— Поспи немного, — проронил Нико и уже повернулся, направляясь прочь из комнаты, но я оказался проворнее и схватил его за запястье до того, как он успел уйти.
— Просто дай мне пару часов, и я буду в порядке, хорошо? — попросил я. Он восхитительно сонно кивнул, тряхнув своими сумасшедшими тролльскими волосами, торчащими во все стороны. Не в силах удержаться я притянул его к себе для поцелуя. — Доброе утро, милый.
Он застенчиво улыбнулся в ответ и напряжение от нашего предыдущего разговора окончательно растаяло.
— Спокойной ночи, сексуальный доктор, — затем Нико тихонько вышел, прикрыв за собой дверь.
Поворочавшись, я устроился поудобнее, с наслаждением вдыхая аромат Нико, оставшийся на простынях. Мог ли вообще кто-то дышать лучше, чем я в этот момент? Именно благодаря успокаивающему запаху и тихому, такому уже знакомому воркованию Нико с малышкой я смог забыться спокойным сном без сновидений.
Проснувшись через пару часов, я с удивлением обнаружил, что наши обнаженные тела вновь сплелись под одеялом. Мой напряженный член пульсировал меж ягодиц Нико, и жажда обладать им переворачивала все внутри.
Я толкнулся вперед, отчаянно потираясь о него утренним стояком, и почувствовал, как Нико подался мне навстречу. Мы оба непроизвольно застонали, и я зашептал ему на ухо, интересуясь где все необходимое.
— Вон там. С твоей стороны, — ответил он сонно.
— Как давно Пиппа...
— Недавно, у нас полно времени, — ответил Нико, словно читая мои мысли. По-прежнему сплетаясь с ним ногами, я повернулся, чтобы дотянуться до смазки и презерватива на прикроватном столике. Я пытался не обращать внимания на посторонние предметы в ящике, но не смог удержаться от смеха.
— Заткнись. Не смей даже упоминать об интимных причиндалах моей сестры, если надеешься потрахаться, — проворчал он.
— Но...
— Нет. Моя сестра, Уэст. Моя сестра. Отвратно. Пиздец, мой стояк пропал, — пожаловался он, шлепнув меня по бедру. — Вот же блядство.
Я спрятал презерватив и смазку под подушку и взял Нико за подбородок.
— Чувак, если думаешь, я не смогу вернуть пропавший стояк, то ты совсем печального мнения о моих способностях в спальне.
Не отрывая взгляда от лица Нико, я провел рукой по его горлу, сжимая крепко, но нежно. Он сглотнул и широко раскрыл глаза, а я продолжил его поддразнивать.
— А теперь ты будешь послушным мальчиком, встанешь на четвереньки, и я взорву твой мозг, помимо всего прочего. Компрендо, амиго?
— Си, синьор, — пробормотал он, переворачиваясь на живот и подтягивая под себя колени. Не сдержавшись, я огладил ладонями змею, свернувшуюся в клубок, и павлиньи перья.
— Боже, ты самая горячая штучка, которую я когда-либо видел, — пробормотал я себе под нос. Нико выгнул спину и придвинул задницу ближе, открывая моему взору то, что я так хотел увидеть. — Ооо, только посмотрите на это!
Наклонившись, я прижался губами к копчику, тем временем пропуская руку меж его ног, чтобы завладеть членом.
— Кажется, я только что нашел недавно пропавший стояк.
Хнычущие, нуждающиеся звуки, которые Нико издавал в подушку, заставили мое сердце подскочить до стратосферы. Я наклонился и провел языком от яичек вверх по колечкам пирсинга, затем по его входу, путешествуя к пояснице и услышал, как Нико резко втянул воздух.
— Вот так, да? — спросил я, и легонько прикусил его за задницу, одновременно лаская языком по захваченной между зубами коже.
— Уэст... Блядь, да. Вот так.
Мне нравилось, как меняется его голос, пока я дарю ему блаженство. В эти моменты я чувствовал, что Нико позволяет себе быть по-настоящему открытым и уязвимым рядом со мной. Он явно не привык выказывать свою уязвимость перед кем бы то ни было. Казалось, Нико отчаянно пытается сохранить колючую внешнюю оболочку, и я не мог выбросить из головы вопрос: это только здесь, в Хоби, или же и в повседневной жизни в Сан-Франциско?
Я желал узнать больше — больше о том, каков настоящий Нико Салерно за фиолетовыми волосами, пирсингами с шипами и татуировками. Счастлив ли он в своей обычной жизни? Скучает ли по городу, который стал для него родным? Есть ли у него кто-то особенный в Сан-Франциско? Что заставило его задуматься о том, чтобы не отдавать Пиппу и растить ее самостоятельно?
Мой язык кружил, дразня его вход, но мозг не мог избавиться от мыслей, что вертелись вокруг личности Нико. Осознав, что не отдаю себя всего удовольствию Нико, я отогнал эти мысли прочь. Я пронзал его своим языком, снова и снова, непрерывно лаская член.
И к моменту, когда был готов войти в него, я уже балансировал на грани, боясь, что не сдержусь и кончу, как только окажусь внутри. Плеснув на пальцы прохладной смазкой, я скользнул ними в разгоряченное тело Нико. Внезапный прерывистый вдох, сокращение упругих мышц, и я почувствовал, что не в силах больше сдерживаться.