Я ощущал его аромат после сна и солоноватый привкус кожи. Ощущал под пальцами жесткие волоски на его ногах и слышал глубокий рокот удовольствия, когда крепче прижался к нему. Я открыл глаза, чтобы посмотреть на Уэста и вновь увидел на красивом лице тот же взгляд.
Взгляд, говорящий о том, что я особенный. Словно нечто удивительное и уникальное, драгоценное и редкое. На меня никто не смотрел так раньше, и это пугало до чертиков.
Если бы в тот момент я контролировал свое тело, то, скорей всего, от абсолютного ужаса стояк сдулся бы за секунду. Но этого не произошло. Потому что мое тело принадлежало Уэстону Уайльду, и я ничего не мог сделать. Каждая клеточка светилась от ощущений, каждый мускул подрагивал в предвкушении, а член вот-вот готовился раскрасить потолок спермой.
— О боже, о боже! — выпалил я, когда Уэст сместился, чтобы снова и снова задевать членом мое чувствительное местечко. — О боже, — выдохнул я еще раз.
— Блядь, Нико. Господи, — простонав, Уэст впился мне в шею, безжалостно ставя засос. — Ты заставишь меня кончить слишком быстро. Ебать.
На последнем ругательстве его голос дрогнул, и это все, что мне потребовалось, чтобы кончить. Я по-прежнему впивался пальцами в его кожу, а мой член просто жил своей жизнью.
Казалось, покалывания вдоль позвоночника уменьшились до нуля, прежде чем внезапно превратиться в гигантский взрыв, от которого все мое тело бесконтрольно встряхнуло. Выгнувшись, я выкрикнул его имя, кончая, и чувствуя нежные поцелуи на лице, а большие ладони на затылке.
Уэст еще пару раз толкнулся бедрами и так плотно прижался ко мне, что показалось, я чувствую его член где-то на уровне гланд, пока он вздрагивал от удовольствия.
После того, как посторгазмический звон в ушах стих, я услышал голос Уэста. Он шептал нежности о том, как восхитительно мое тело, как я прекрасен, как ему повезло разделить со мной этот момент. Хоть я и знал, что это глупости, навеянные эндорфинами, я чувствовал, как каждое слово бьет в мое сердце, словно предательские стрелы Купидона.
Я запустил пальцы в густые светлые пряди Уэста. Мы слиплись грудь к груди от пота и спермы. Наше дыхание все не могло прийти в норму, но сердце мое было спокойно, а разум ясен.
Уэст свернулся на мне сверху и прижался лицом к моей шее, а его обмякший член все еще находился внутри меня. Положение было не самым удобным, тяжело и липко, но я бы отдал любые богатства, чтобы оставаться так, как можно дольше.
Повернув голову, захотелось поцеловать каждый участок кожи, до которого смогу дотянуться. Поцелуй достался пряди волос, прилипшей ко лбу.
— Примешь со мной душ? — спросил я.
Уэст поднял голову и усмехнулся.
— Да, было бы неплохо.
После чрезвычайно длительного душа, во время которого не могли перестать прикасаться друг к другу, мы вышли чистыми, если не полностью отдохнувшими. Пиппа уже проснулась, поэтому я решил ее переодеть, а когда зашел на кухню, то обнаружил Уэста с бутылочкой наготове. Я непроизвольно хохотнул.
— Что тут смешного? — поинтересовался он.
— Просто подумалось обо всех женщинах мира, которые убили бы за то, чтобы оказаться сейчас на моем месте. Сексуальный, мускулистый доктор в одних трусах подает бутылочку их ребенку? Боже милостивый. Да ты влажный сон каждой домохозяйки. Посмотри на себя.
Уэст повернулся и напряг мускулы, как будто позировал для календаря.
— А если я сделаю вот так, то выгляжу круче? — заигрывающе поинтересовался он.
— Нет, — засмеялся я. — Так ты выглядишь глупее. Дай сюда бутылочку.
Уэст протянул мне бутылку, повернулся к кофеварке и начал напевать дразнящим голосом.
— Он думает, что я горячий доктор. Я влажная мечта Нико... он хочет меня.…
Я прикусил губу, чтобы не лыбиться как дурак.
— Ты слетел с катушек. Уверен, что не надышался каким-нибудь опиатом на работе перед уходом?
Он продолжал пританцовывать по кухне в нижнем белье, тряся великолепной задницей, пока собирал все необходимое для кофе. У меня на руках взвизгнула Пиппа, и я понял, что прижал соску бутылки к ее щеке, а не к губам.
— Прости, малышка. Отвлекся на красивую мужскую задницу. Подрастешь — поймешь, — пообещал я ей вполголоса. Я устроился с ней на диване и натянул плед на ноги. — Хочешь посмотреть игру? — крикнул я, хватая пульт.
Уэст перестал танцевать и уставился на меня.
— Ты смотришь футбол?
Я взглянул на него приподняв брови, пока он, заикаясь, пытался скрыть свою оплошность.
— Нет. То есть да. Круто. С удовольствием. Я просто не…
— Не думал, что педику из Сан-Франциско нравится смотреть, как «Сан-Франциско Форти Найнерс» дрючат «Техасских Ковбоев»? Совсем спятил, что ли?
Улыбочка Уэста сменилась с виноватой на азартную.
— Трансляция покажет, что это пустой треп, голубок. Пустой. И если ты хоть на миг подумал, что твоя команда вздрючит мою, тебя ждет глубокое разочарование. Ты говоришь о команде с низкими показателями, которая якобы обыграет команду из первой десятки.
— О, ради бога, — закатил я глаза. — «Найнерс» просто ждут своего звездного часа. Приготовьтесь к поражению. Мы берегли силы, но пришло время нанести сокрушающий удар.
Сочный смех Уэста согрел пространство между нами, я удовлетворенно расслабился на диване и щелкнул пультом на нужный канал. Пиппа уставилась на меня своими маленькими сине-зелеными глазками, и я улыбнулся ей.
— Эй, мышка-малышка. Как тебе спалось? — тихонько проворковал я. Она потянулась ручкой, пытаясь схватить меня за нос крошечными пальчиками. Я отдал ей на развлечение свой указательный палец и, закинув ноги на кофейный столик, устроился поудобнее, чтобы посмотреть игру.
Уэст присоединился ко мне спустя пару минут с двумя кружками кофе и сэндвичами, которые, похоже, сделал из остатков, обнаруженных в холодильнике.
— Порядок? — спросил он, садясь рядом со мной и натягивая на ноги другую сторону пледа.
— Спасибо. Это изумительно.
Мы пили кофе и жевали в дружеском молчании, передавая ребенка друг другу, чтобы держать горячий кофе подальше от нее. Конечно же, Уэст оказался прав. Команда Далласа разгромила команду Сан-Франциско. По крайней мере, он был адекватным фанатом, лишь слегка пихая меня локтем под ребра каждый раз, когда его команда забивала.
В конце концов я обнаружил, что задремал на одном его плече, а Пиппа — на другом. И снова подумалось о том, как мучительно сладка эта сцена, от иронии моей жизни хотелось закричать. Видел бы меня сейчас Грифф. Я под боком у идеального мужчины, мы свернулись калачиком в одних трусах и смотрим воскресный футбол, пока между нами дергает ножками ребенок. Это просто смехотворно.