— Только если совсем быстро. Сегодня просто безумие какое-то. Что я могу для тебя сделать?
— Речь о Пиппе. — Казалось, Хон не знал с чего начать, несмотря на то, что мы дружили много лет. — Ее свидетельство о рождении пришло сегодня утром, и я... я понятия не имел, что ты значишься как отец.
Внезапно меня накрыла волна покалывающего тепла, которая обычно прокатывает по телу перед обмороком, тем не менее я продолжал стоять и тупо моргать, глядя на него.
Хон откашлялся.
— Да, так или иначе, излишне говорить, что это меняет дело. По закону опекун Пиппы ты, а не Нико. Так что, э-э... в зависимости от намерений, процесс усыновления ложится на...
Пока он говорил, я просто отключился. Единственное, о чем я мог думать — Адриана указала отцом ребенка меня. Почему она мне ничего не сказала? Она сделала это за несколько месяцев до своей смерти. Почему? Я не только удивлялся, почему она не сказала мне, но и задавался вопросом, почему она вообще это сделала. Если целью подобного решения было облегчить передачу опеки в случае крайней необходимости, то зачем было тогда включать Нико в завещание в качестве опекуна Пиппы?
Внезапно я понял, что это значит. Нико возненавидит меня. Он просто сойдет с ума.
— Хон, ты уже сообщил Нико?
Хонови поднял ошарашенный взгляд от стопки бумаг на коленях.
— Ну, да. Когда не смог связаться с тобой, то первым делом пошел к...
— Пиздец. Твою ж мать, это пиздец. Мне пора, — выпалил я. — Прости. Можно я позвоню тебе позже?
Прежде чем он успел ответить, я выскочил из кабинета и бросился к стойке администратора. Наша секретарша как раз дарила наклейку маленькой девочке, которой я только что сделал прививку.
— Морган, мне нужно отъехать примерно на час. Голди прикроет меня. Скажи ей, чтобы она звонила только в критических ситуациях, хорошо?
Она удивленно кивнула, и я вознес хвалу небесам за то, что Голди дипломированная медсестра и в состоянии справиться с большинством случаев без меня, когда это необходимо.
Выскочив за дверь, я на всех парах помчался к дому Адрианы. А свернув на подъездную дорожку, заметил незнакомую арендованную машину, припаркованную рядом с домом, но мое внимание тут же привлекло движение у входной двери.
Там стоял Нико в объятиях другого мужчины и плакал, уткнувшись в плечо незнакомца, пока тот гладил Нико по спине и волосам, пытаясь успокоить. По языку их тел с уверенностью можно было определить, что они разделяют близость, приобретенную годами знакомства.
Все мое тело отяжелело. В горле стоял ком, и я не мог понять, как быть. Кто, блядь, сейчас обнимает Нико? Кто его утешает?
Хотелось взбеситься — кричать, вопить, заявить на Нико права, как какому-нибудь пещерному человеку. Но, конечно же, я не стал. Нико мне не принадлежал, и он не собирался оставаться здесь. У меня не было никаких прав на него, а после истории со свидетельством о рождении я буду счастлив, если он хотя бы заговорит со мной.
Выйдя из машины, я громко хлопнул дверцей, чтобы привлечь их внимание. Они отскочили друг от друга, и Нико обратил на меня опухшие красные глаза. Сердце защемило при виде его — печаль, разочарование и гнев казались практически осязаемыми.
Не успел я и шагу ступить, как Нико уже выскочил на подъездную дорожку с криками, велев мне убираться прочь. Незнакомец на крыльце застыл в шоке, словно ему никогда не доводилось видеть разгневанную куклу тролля прежде.
— Ты отец Пиппы? — прокричал он. Я расслышал слабый вздох удивления позади себя и увидел нашу местную почтальоншу, Миссис Парнелл, которая высунулась из машины, чтобы положить почту в ящик Нико. Я открыл рот, чтобы возразить, но она умчалась прежде, чем я смог вымолвить хоть слово.
Я повернулся к Нико, чувствуя, как во мне просыпается гнев. Теперь весь город будет думать, что Пиппа моя дочь.
— Нико, — начал я, но он оборвал меня.
— Проваливай, мудак ты гребаный! — зарычал он. — Поверить не могу, что не раскусил тебя сразу. Лжец ты сраный. Трус. Соблазнитель хренов и...
Я вытянул руки ладонями перед собой, призывая его: «остановись, пожалуйста» и направился навстречу.
— Подожди, Нико. Позволь мне объяснить.
Он преодолел разделяющее нас расстояние и обрушил кулаки на мою грудь, заливаясь слезами ярости.
— Мне нахрен не нужна твоя гребаная ложь. Я все равно больше не поверю ни единому твоему слову. Неудивительно, что ты не сказал мне, кто отец ребенка. Неудивительно, что ты так привязался к ней, — Нико всхлипнул, и я больше не мог этого выносить. Обхватил его руками и крепко прижал к себе, чтобы он перестал драться.
— Успокойся, успокойся. Просто позволь мне сказать. Прошу. Она не моя.
— Лжец, — выплюнул он. — Долбаный трус, у тебя даже не хватает духу признать ее. Я никогда не считал тебя трусом, Уэст.
— Нико, ты ошибаешься.
— Зачем Адриане выдумывать? В этом нет никакого смысла. Неужели ты реально думал, что вся эта история с усыновлением пройдет как по маслу, и люди ничего не узнают? Не узнают, что ты слишком труслив признать ребенка и испортить свою идеальную гребаную репутацию в своем идеальном гребаном городке? Уэстон Уайльд, любимый врач и идеальный член идеальной семьи Уайльдов, таскался с девушкой из трейлера? Неудивительно, что ты присутствовал при родах. Неудивительно, что вы были...
— Прекрати, — прорычал я ему в лицо. — Ты зол. И это понятно. Но ты несешь херню, о которой ничего не знаешь. Успокойся, мать твою, Нико.
Он захлебывался рыданиями, как тогда из-за утраты Адрианы, но пытался выдавить слова, глотая воздух.
— Зачем, зачем я вернулся сюда? Я ведь мог остаться дома и быть счастливым. Ты мог принять все эти невозможные решения без меня. Ненавижу тебя.
Горячие слезы лились по его опухшему лицу, насквозь пропитывая мою рубашку. Я наклонился и прижался щекой к щеке Нико, пытаясь смахнуть слезы, но не убирая рук со спины. В попытках бороться со мной Нико вцепился пальцами в мою рубашку чуть не отрывая пуговицы.
— Ш-ш-ш, успокойся, Нико. Дыши медленно, — шептал я. Не хотелось видеть его в таком состоянии.
— Оставь меня в покое, Уэст. Отпусти меня, ради бога. Теперь она вся твоя. Она вся твоя, и... — он прерывисто вздохнул, — я наконец-то могу оставить все это позади.
Я знал, он говорит подобное только из-за злости, но слова все равно ранили как кинжалы.
— Ты так не думаешь, — ответил я ему. — Ты злишься, и я это понимаю. Я бы тоже злился. Давай ты отдышишься и успокоишься, а потом мы поговорим.
Наконец он вырвался из моих объятий и зашагал обратно к незнакомцу на крыльце. Отчаянно хотелось узнать, кто этот человек, но и так было ясно, что он безопасная гавань для Нико. Поэтому я постарался не думать о нем.